— Гера, да ты просто испугалась! — услышал он уже немного раздраженный голос Афродиты.

Богиня любви зашла в замок в приятном настроении, уверенная в себе и спокойная, как океан в штиль, а сейчас в ее голосе четко улавливались нотки истерики.

— Я никого не боюсь! — взорвалась Гера.

Любой другой, услышав разъяренный голос Богини брака, давно развернулся бы и пустился бежать, но Перси хотел услышать больше. Юноша прислонился к стене, стараясь прижиматься к белой с золотым орнаментом краске не слишком сильно, чтобы не оставить на ней пятен от своей грязной футболки, и, подойдя к самому углу, осторожно выглянул.

Коридор, шире, чем те, которые были на первом этаже, вел к двум спальням, а посреди была арка, ведущая, насколько мог разглядеть Перси со своего места, к гостиной. Там Богини и разговаривали. Самих женщин видно не было, и, впрочем, хорошо слышно было и отсюда, но можно было осторожно прокрасться ближе и наблюдать за разговором из первых рядов. Тем более, две двери. Перси был уверен, что они вели в покои Богов. И, вероятно, когда об этом пронюхает Зевс, Перси, подлетая каждый метр от удара молнией, отправится прямо в Тартар, но там он уже побывал, а потому такая перспектива его не особо пугала.

Периферийным зрением он заметил чьи-то руки и, повернувшись, увидел Джейсона, стоящего на первом этаже и отчаянно махавшего ему руками. Он жестом пытался позвать Перси, и, судя по его виду, у них что-то было. Он руками показывал что-то огромное, по форме похожее на длинный прямоугольник, одними губами выговаривая слова «клетка», «ора» и «нашли» и показал большой палец вверх. А потом невидимым ключом повернул в воздухе и развел руками. Они нашли клетку, но не нашли ключа. Перси перевел несколько раз взгляд с коридора на Джейсона и решил, что разговор Афродиты и Геры сейчас интересней, и Перси, отрицательно покачав головой, нырнул в коридор.

—…. равно этот день придет, — сказала Афродита. Совершенно серьезным голосом. — Рано или поздно Фемида все равно вернется, и когда это случится, она вспомнит все.

Перси шел, пока говорила Афродита, но остановился, когда она замолчала. Он ходил тихо, но мраморный пол мог скрипнуть от его кроссовок в любой момент, и уж лучше, если это произойдет, когда Гера будет кричать.

— Ты ведь сама помогла мне низвергнуть ее с Олимпа, — ответила ей Гера тихим, но гневным голосом.

— Это было так давно! — раздраженно бросила Афродита.

Перси почти прокрался близко, но все равно пока видел лишь спину Богини любви.

— Что сказал Зевс по этому поводу? — спросила вдруг Гера, и Перси смог увидеть ее.

В человеческом обличье, она была чуть выше Афродиты, а возможно, так казалось из-за ее темных волос, заколотых вверх и спускавшихся по ее широким плечам красивыми волнами. Если Афродита, не важно как она выглядела, излучала лишь мягкую женственность, то Гера выглядела более статной и властной. На ней был строгий брючный костюм с идеально выглаженными стрелками, и Перси было жутко странно видеть ее в таком непривычном для греческой Богини стиле.

— Зевс не знает, — тихо ответила Афродита, отвернувшись к окну.

Гера удивленно посмотрела на Богиню:

— Серьезно? И думаешь, я освобожу ее, зная, что Зевс будет этим не доволен?

— Гера, я говорю с тобой, потому что ты единственная можешь понять, как важно сейчас объединить нашу семью.

Гера внимательно посмотрела на Афродиту, словно не могла понять, говорит та правду или снова играет в свои игры, и ответила ей:

— И Фемида, по-твоему, единственный способ этого достичь? После того, что мы ей сделали, ты понимаешь, что она нам приговорит?

— Мы бессмертные, Гера, переживем что угодно, и да, это единственный способ. Фемида единственная, кто не подчиняется никому и способна расставить все на свои места. Она одна способна вернуть здравый смысл Зевсу, Посейдону и Аиду.

— Она не будет ничего расставлять по местам, она будет судить!

— Как хорошо, что для этого у нее и есть эти оры, чтобы раздать всем по заслугам!

Гера рассмеялась.

— Тебе бы желать этого в последнюю очередь!

— Слушай, Гера, когда Фемида вернется, а это случится рано или поздно, она вспомнит все. И тех, кто ей помогал, тоже.

— Этим ты ее не купишь.

— Она справедлива и благоразумна, — упрямо настаивала на своем Афродита. — И она вернет нашей семье былое единство. Ты лучше других способна понять, к чему может привести еще одна гражданская война. Гера, пора положить конец этому безумству.

Между Богинями повисла тишина. Обе замерли, смотря друг другу глаза, и время словно остановилось в ожидании решения Богини брака.

Перси изо всех сил сдерживался, чтобы не двигаться, постоянно напоминая себе, что любой шорох может его выдать. Стоять подростку с синдромом СДВГ, у которого в крови зашкаливает уровень адреналина и который мечтает воткнуть в Богиню брака свой меч, отомстив за мать, сродни безжалостной пытке, но Перси должен был выдержать. У Афродиты должно получиться убедить Геру, потому что иначе это значило бы бойню, нежелательную трату времени, которого и так было слишком мало.

— Ладно, — сказала Богиня брака, выдохнув и отведя взгляд. — Персей Джексон, можешь больше не прятаться.

Афродита совершенно не удивились, что ее маленьких шпионов вычислили, а потому никак не отреагировала, а Перси, услышав свое имя, задержал дыхание, ожидая гнева Геры.

Но она не злилась. Может, выглядела немного раздраженно, но уставшей больше.

Перси сделал шаг вперед, войдя в гостиную и, наконец, получил возможность оглядеть ее полностью. Сделанная в светлых и темных коричневых тонах, она очень напоминала современные гостиные, которые обычно выставляются в дорогих глянцевых журналах в качестве образца идеальной обстановки.

И две греческие Богини как нельзя идеально вписывались, хотя это все еще было странно.

Он явно чувствовал себя неуютно в своей рваной одежде и грязных ботинках посреди дорогой мебели и белого пола, но один только вид Геры переключал его с неловкости на злость.

Перси с трудом сдерживал себя, чтобы не сказать все, что он думает, потому что прекрасно понимал, что все испортит. Все же ему надо было спуститься к Джейсону.

— Я знаю, на что ты злишься, — устало протянула Гера. — Прошу прощения, переборщила.

У Перси словно выключатель в голове щелкнул. Он набрал в грудь побольше воздуха, готовый высказать все, что он думал об Олимпийцах и конкретно о Гере с ее ненормальной ревностью и о ее неадекватном супруге Зевсе. Он с радостью бы высказал все, что у него душе, что они без полубогов всего лишь ничтожные диктаторы, и когда-нибудь найдется еще один Лука, а может, он сам станет им, чтобы показать, на что способны полубоги, когда Олимпийцы слегка «перебарщивают», играя с их судьбами, как пешками на шахматной доске. И что травить беременную женщину из-за гребаной ревности, запирать еще мальчишку на острове и проклясть его — это чуть больше, чем «прошу прощения, переборщила», но Афродита положила руку ему на плечо, и Перси вмиг успокоился, передумав высыпать всю свою ненависть на божественную голову Геры.

Та, конечно, заметила, что Перси бы сейчас нагрубил, не успокой его Афродита, но ничего не сказала.

Богиня потянулась к своей шее и вынула из-под кофты цепочку с ключом вместо кулона. Немного помедлив, она все же сняла его и протянула Джексону.

— Держи, это в качестве моего извинения.

Перси посмотрел на нее таким взглядом, что и без слов было понятно: ключ за жизнь его не родившегося брата или сестры и впоследствии разрушенной жизни матери не искупил даже части вины Богини. Он понимал, что большего не дождется, но все же «спасибо» выдавить из себя так и не смог. Перси стоило больших усилий просто стоять, плотно сжав губы, потому что если он откроет рот, ничего приличного не скажет.

Три оры из трех. Остался только символ власти.

— Где весы? — тихо спросил он, еле контролируя свой голос.

Гере его тон не понравился, и она смерила его хмурым взглядом, выжидая, видимо, когда он извинится, но Перси все так же смотрел ей в глаза, даже не пытаясь скрыть своей ненависти и пренебрежения.