Баки что-то сказал Морган, осмотрел лавку и приметил свободное место посередине, там, где половина девочек соединялась с мальчишеской частью. Почему-то младшие ребята всегда садились двумя разнополыми группами. Места было много, как раз на взрослого вожатого, но Баки это проигнорировал. Пройдя вдоль всего отряда, он сел с краю. Нескольких мальчишек пришлось сдвинуть. Зато рядом оказался Стив.

Стереотип о том, что художник спит с карандашом в руках, остаётся стереотипом. Никто не будет носить с собой альбом и принадлежности повсюду. Однако сейчас Баки начинало казаться, что не-рисующим Роджерс действительно бывает только по ночам. Даже сейчас, на общем сборе, он сидел и что-то набрасывал в блокноте, то поднимая взгляд на противоположные ряды, то возвращаясь к листу.

Барнс придвинулся поближе, выдохнул и решительно настроился завести дружескую беседу. Нужно было обладать недюжинной отвагой, чтобы решиться на такое дело, социализация — всегда опасная вещь. Можно ляпнуть какую-нибудь глупость, или произвести плохое впечатление, или помешать — вдруг Стив не рисует, а занят действительно важным делом, можно заговорить не в тему — а что, если у Роджерса час назад умерла любимая рыбка, а Баки тут со своими приветствиями — кто вообще здоровается вечером, можно наконец…

— Привет, Баки, как прошёл твой день? — спросил Стив, заметив его.

Да, так, наверное, тоже можно.

Баки облегчённо выдохнул и ответил:

— Нормально. А у тебя?

— Отлично. Участвовал в эстафетах?

Роджерс с интересом посмотрел ему в глаза.

— Да, в некоторых… Там, где индивидуально.

— Ясно.

Дальше они оба замолчали, вот только Стив легко ушёл от неловкости, продолжив рисовать, а Баки занять себя было совершенно нечем. Даже телефон, как назло, остался в комнате.

Он посидел, глядя, как клуб постепенно наполняется, а потом заглянул Роджерсу через плечо. На листе была изображена девушка с очень длинными ногами, ступнями приблизительно сорок пятого размера и лицом Наташи. Рядом стоял Клинт с огромным левым глазом, в зрачке которого почему-то был изображён прицел.

— Что ты рисуешь? — спросил Баки, хотя и сам видел: длинноногую Наташу и киборга-Бартона.

— Это карикатуры, — объяснил Стив. — Наташа сегодня обогнала Пьетро в беге, а Клинт взял рекорд по бросанию колечек на меткость.

— Выглядит классно.

— Спасибо, — улыбнулся Стив, заканчивая левый ботинок Клинта. — Хочешь, тебя нарисую?

— Давай, — живо согласился Баки.

— Ты в чем участвовал?

Барнс задумался, вспоминая.

— Бегал, прыгал в длину, тянулся… Со скакалкой тоже… Мерил силу в медпункте.

— Со скакалкой? — рассмеялся Стив.

Баки отвёл глаза.

— Да ладно, это здорово, — приободрил его Роджерс. — Я тоже прыгал, только не очень хорошо. Просто не могу представить тебя со скакалкой. А сила у тебя сколько?

Баки припомнил два каких-то значения силомера и назвал их вслух.

— Ничего себе, — расширил глаза Стив. — У меня и то меньше. Мышцы у тебя железные.

— Спасибо.

— Вот что. Я нарисую тебя с металлической рукой.

Стив начал набрасывать позу, и через полминуты на страничке стоял схематичный Баки, с каким-то непонятным предметом поверх вытянутой руки.

— Это что? — спросил Барнс, указывая на овал, возвышающийся над локтем своей мини-версии.

— Это ты держишь Морган, — немного смутившись, объяснил Стив. — Я нарисую её позже.

— Вау. Как мило.

Стив продолжил рисовать, а Баки посмотрел на вход. Зал почти собрался, последним вошёл Тор. Он закрыл за собой дверь и встал в углу. Выглядел вожатый хмуро, можно было сказать, чуть не плакал, если здоровенного и вечно весёлого Тора можно было вообще представить плачущим.

— Что-то Тор расстроенный ходит, — проговорил Баки.

— Из-за Питера, наверное, — вздохнул Стив, но рассказать, что случилось с Питером, ему не дал Фьюри, который вышел на сцену, как только обнаружил, что всё готово.

Заиграла торжественная музыка, потом снова наступила тишина. Фьюри начал речь.

«Сегодня в «Голубых елях» прошёл праздник спорта и здорового образа жизни, в котором каждый смог показать себя, проявить командные навыки, а также набраться опыта у более сильных соперников…»

И дальше в таком духе. Стив перевернул и отложил в сторону блокнот, чтобы не светить незаконченными рисунками. На обратной стороне Баки увидел маленького Старка с огромной битой, Брюса в короне на постаменте для шахматной фигурки, Локи, точно такого же, только в чёрных цветах, и Питера. В отличие от других, Паркер выглядел таким же симпатичным, как в реальной жизни. Он висел в позе лотоса, как гуру, с кольцом маленьких жёлтых мячиков вокруг головы. «Как великомученик», — подумал Баки. Может быть, он получил травму?

Баки начал искать в зале Питера, но на середине поисков его опередил Ник:

— Были и несчастные случаи, как с мистером Паркером. Я не могу судить, по чьей вине это произошло, однако вожатым третьего отряда впредь стоит быть осмотрительнее. Вы ответственны за то, чтобы ваши дети знали правила безопасности.

— А что с ним? — крикнул кто-то из четвёртого отряда.

— Попало битой по голове, — сказал Фьюри.

— Да нет, что с ним сейчас?

Ник посмотрел в сторону кричащего. Баки узнал в нем того паренька, с которым они играли в «теплый-дождливый-день». Педро, кажется.

— Сейчас он в больнице, лёгкое сотрясение. Через день-два вернётся, — недовольный тем, что его перебивают, доложил Фьюри.

«Педро» удовлетворенно кивнул.

Директор вернулся к запланированному мероприятию и начал зачитывать результаты.

Было много незнакомых имён, второе место по скакалке среди первого отряда заняла Морган. Среди вожатых, которых решили приписать к четвёртому отряду — Наташа. Баки заставили выйти и забрать «волшебный» ластик за второе место. Третье досталось девушке в красном топе по имени Ванда. Оказалось, из старших в дисциплине принимало участие всего четыре человека. Фьюри упомянул, что самый лучший результат у девочки Шури.

Ластик оказался самым обычным, разве что в виде звёздочки.

Брюса номинировали на второе место по шахматам, уступил он какому-то Вижну. Стив сказал, что Локи на четвёртом, поэтому его не назвали.

Зато в шашках Локи был первым.

При слове «бег» из знакомых вышел только Педро, который оказался Пьетро.

Дальше Барнс следить перестал, очнулся, только когда встал Стив. Он побил рекорд по отжиманиям и заслужил шоколадную медальку.

— А у меня дурацкий ластик, — улыбнулся Баки, когда Стив вернулся на место. Роджерс секунду подумал, а потом предложил ему свою медальку.

— Ты что, не надо, — отказался Баки, — Я не в этом смысле.

— Всё равно возьми. Не люблю молочный шоколад.

— Тогда только в обмен на ластик.

Стив посмотрел на звёздочку в руках друга.

— Он же волшебный, не надо.

Тут Фьюри задержал на них взгляд, как бы намекая, что их болтовня, даже шепотом, мешает ему говорить. Стив замолчал, а как только директор отвернулся, продолжил:

— Фьюри сказал, что он стирает не только карандаш, но и все плохое из жизни.

— О боже мой, ну тогда у меня он сразу закончится, — с иронией сказал Баки. — На, возьми, я не буду тратить на свое паршивое прошлое такой милый кусочек резины.

— А мне он подавно не нужен, мне стирать нечего.

— Карандаш, например? — выгнул бровь Барнс.

Но тут им снова пришлось замолчать под взглядом Фьюри.

— Забери, — коротко шепнул Баки, положив ластик на колено Стиву.

Тот мотнул головой и переложил его. Баки попробовал засунуть несчастную звёздочку в карман толстовки Роджерса, но тот успел схватить его за руку.

— Я не могу забрать и ластик, и медальку.

— Можешь.

Баки хотел взять звёздочку в другую ладонь, но Стив чуть было не поймал его вторую руку, так что от идеи пришлось отказаться.

Со стороны, казалось, что они просто странным способом держатся за руки.

Недолго думая, Барнс кинул ластик в сторону Роджерса. Звездочка отскочила от скамейки и упала на пол, между двумя рядами.