«Хотя, ты-то сама как проходишь».

— О, выебонистая, — усмехнулся он, заметив Машу с тортом, — ну как жопа? Не тянет больше выёбываться?

Маша проигнорила его – решила, что потом этим гадом займётся, а сейчас нужно торт отнести.

Галкин ткнул пальцем в проносящийся мимо него шоколадный торт, и облизнул палец, после крикнул вслед уходящей Машке:

— Ну ты смотри, а то, если надо будет задницу-то как следует надрать, я всегда тут, неподалёку, как Человек-Паук.

Тут гордость Маши Роговой снова не выдержала, и поэтому девушка остановилась, невзирая на тяжесть торта, повернулась всем телом к Галкину и крикнула:

— Силёнок-то не хватит надрать.

— Да ну? – Спросил тот и подошёл к Маше, и теперь их разделял только шоколадный торт.

Храбрость начала подутихать, но девушка всё равно кивнула, стараясь не показывать страх, и сказала:

— Слушай, иди куда шёл, а, пока не заявила, что в универе посторонние.

— А извиниться не хочешь?

— Ещё чего.

— Ну ладно.

Галкин уже начал было делать вид, что отворачивается, а потом вдруг дотронулся ладонью до подноса с тортом снизу и направил его прямо на рубашку Маши, по которой торт и разъехался, и у Маши и вся рубашка и джинсовка были в шоколаде, и она прокричала:

— Бля, ты чё сделал?!

— Восстановил справедливость, — усмехнулся тот и двинулся в другую сторону.

— Ты… сука, вот ты кто!

Галкин с агрессивным видом обернулся, и Маша поспешила отвернуться и пойти вперёд по коридору, а убедившись, что он не идёт за ней, остановилась, нервно оглядываясь во все стороны; хорошо хоть, никого тут почти нет.

Бля, и чё делать, чё делать?

Тут впереди появились выходящие с лестничных переходов в её сторону сторож и Аня.

БЛЯТЬ!

Недолго думая, Маша заскочила с подносом с испорченным тортом в руках в ближайшую дверь.

Это оказалась дверь в кладовку с кучей всякого хлама.

Маша подбежала к углу комнатушки, где стояла куча коробок почти с её рост, поставила там рядом испорченный наполовину шоколадный торт и сама, согнувшись, спряталась за коробками.

И хорошо, как оказалось, что она так сделала, потому что вскоре внутрь вошли сторож с Аней, и Аня возмутилась:

— Валентин Петрович, ну вы помещение вообще от насекомых не брызгаете! Проверка ведь скоро, со всех шкуры спустят.

Потом, взяв в руку стоявший рядом какой-то спрей с очень-очень неприятным запахом, набрызгала им всю комнату так, что Маша чуть не задохнулась, и эти двое вышли.

Маша закрыла рот ладонями, удерживая дыхание, подождала, пока те скроются за очередным углом коридора, сама выскочила в этот самый коридор, наклонилась вперёд и начала громко кашлять.

Вот попадос.

И торт ещё испорчен.

И она вся в шоколаде…

И чё делать?

Маша осмотрелась, убедившись, что вокруг никого.

Так, в другом конце коридора женский туалет.

Если очень быстро-быстро пробежать, никто и не успеет её в шоколаде заметить.

БЛЯ, КАК СТЫДНО-ТО.

Походу вот об этом Аня говорила, когда предупреждала ничего не вляпываться.

Размяв, в общем, ноги как перед кроссом(хотя так и было, отчасти), Маша бросилась вперёд по длинному коридору к женской уборной, и когда добежала, у неё уже была такая отдышка, что она готова была проститься со всем этим грёбаным миром.

Еле двигаясь, девушка зашла в женский туалет.

БЛЯ, ТУТ КТО-ТО ЕСТЬ.

Маша быстро заскочила в пустую кабинку, а из другой вышла говорившая по телефону…

Кристина.

Эта самая подстилка Морозова, которая говорила щас:

— Да, Паш, хорошо, конечно… устроим сегодня отвал башки у тебя, ну не переживай, сладенький.

Господи, меня щас стошнит…

Когда Кристина закрыла дверь, Маша сама вылезла из кабинки, подошла к зеркалу и начала думать, чё ж теперь делать.

Вскоре, когда Лара проходила мимо туалета, рука в джинсовой куртке вылезла из туалета как в фильме ужасов, схватила Лару за воротник и затащила внутрь.

— Господи, что это? – Приулыбнувшись, спросила Лара.

— Это… это пиздец, — отреагировала Машка с выпученными глазами, — если коротко, я Галкина встретила, и он на меня шоколадный торт просыпал. А этот шоколадный торт через полтора часа уже, да блин, уже меньше, надо будет декану вручать на день рождения… а я даже выйти отсюда не могу, у меня вся одежда испачкана… да блин, чё за день?

— Так, спокойно… а что за торт? Может, можно такой же купить?

— Может, можно.

— Ну, ты торт-то запомнила?

— Да, вроде. Да.

Маша перевела дыхание, и после этого Лара заботливо начала отмывать шоколад с её одежды, а сама Рогова подумала, что бывало и хуже: например, когда пришлось бежать в занавеске.

На такую «очистку» пришлось потратить где-то минут десять, и всё равно остались пятна.

Ну ладно, подумала Машка, вроде не особо заметно.

— Теперь срочно в кондитерскую, — сказав это, она схватила подругу за руку, и они быстрым шагом двинулись в сторону ближайшей кондитерской – времени не так много.

— Сколько?! – Прокричала Маша в кондитерской, увидев на прилавке в точности такой же шоколадный торт, — это он что, из золота?

— Да ладно, можем скинуться, — поддержала её Лара, — как раз же позавчера стипендию выдали.

— Но…

— Ну а ты что больше хочешь: деньги оставить, или перед деканом и ребятами не облажаться?

Маша вздохнула, и с болью на сердце начала доставать деньги из рюкзачка.

Потом они с Ларой поочерёдно несли тяжеленный торт, и в общем, когда до назначенного времени оставалось всего полчаса, наконец-то добрались до универа, и оказались в том же самом злополучном коридоре, где и начались все проблемы.

«Надеюсь, хоть в этот раз всё нормально пройдёт».

Вроде прошло, не считая подошедшего Иннокентия, который на ходу чмокнулся с Ларой и, облизнув ткнутый в шоколад палец, сказал Машке:

— Здарова, рогатая. А мне испечёшь?

— И не мечтай.

Вот ребята добрались до Дворца Культуры, наконец, где её встретила не шибко довольная Аня, и надо отметить, что это редкость – видеть Аню недовольной, а не милой как всегда во всех случаях жизни.

Походу реально серьёзная ситуэйшен.

Аня возмутилась:

— Маш, ну ты где ходишь, я тебя повсюду ищу… ты чё, целый час торт носила?

— Да… нет, я… ну короче…

— Ладно, ставь сюда, на стол.

Они поставили тяжеленный торт на стол, и Маша со вздохом дала пять Ларе – наконец-то всё.

— Ладно, Маш, мы пойдём тогда, — сказала Лара, и Машка кивнула.

— Пока, рогатая.

Лара с Иннокентием ушли, а Маша, выдохнув, облокотилась спиной к стене и скрестила руки на груди.

Вот уж напряжёнка.

Рядом с ней встала Кристина, которая тут же не упустила возможности поиздеваться, сказав тихо:

— Прикинь, а мы тут Галкина встретили, он нам рассказал смешную историю про то, как кто-то на себя умудрился шоколадный торт уронить и чуть не облажалась. Не знаешь, о ком это?

— Ой, подъёбы свои жалкие при себе оставь, — также тихо ответила Маша, — и не надейся меня этим задеть. Я за сегодня столько пиздеца пережила, что подъёбы от какой-то стрёмной доски последнее, о чём мне надо париться.

Сказав это, Маша пошла в туалет.

— Вот так значит, — протянула обидевшаяся Кристина(а уж она-то обиды помнить умела), и обратилась к подошедшей Ане милым голосочком, — слушай, Ань, а за торт ведь как бы Рогова, получается, ответственная? То есть если что, все предъявы были бы к ней?

— Да-а… молодец, что заметила. Надо будет ей похвалу от деканата организовать, что так хорошо всё выполнила.

Затем, улыбнувшись, Аня ушла дальше следить за всеми, а Кристина быстро выбежала во двор Дворца Культуры, подобрала с земли жука, затем вернулась и аккуратно запихнула его внутрь торта.

Затем, похихикав, пошла заниматься своими делами, а Маша вернулась к торту.

И вот ответственный момент, всякие важные шишки собрались, преподаватели там, декан улыбающийся, фотографы появились из газеты, и торт потащили.