<p>

предрешен.</p>

<p>

Эрнест Хемингуэй</p>

   Никто и никогда не мог бы упрекнуть Евгения Форли в излишней сентиментальности. И правильно. В чем другом, но в этом слезливом слащавом

   чувстве он не был повинен. Уж, скорее, его можно было назвать человек жестким. Характером он пошел в свою мать, будучи внешне точной копией отца. Мать, Лариса Павловна, женщина характера весьма жесткого, своего старшего сына Евгения

   не любила. Такие матери вовсе не редки, но мать Евгения Форли этого своего качества не стыдилась и не скрывала.

   Евгений всегда с удовольствием опекал младшего брата Павлика (разница между ними составляла двенадцать лет). Каина и Авеля из них, к счастью, не получилось. Дружили они до сих пор.

   Огромная обида на мать странно уживалась в Евгении с почтительной сыновней любовью. Он оправдывал ее.

   Она вышла замуж за его отца (двадцатилетнего рабочего на стройке) молоденькой девчонкой - ей едва исполнилось восемнадцать. А уже через год родила Евгения. Союз их, так же как и множество других ранних браков, становился на ноги болезненно, во взаимных ссорах и обидах. Форли догадывался, что она сразу стала переносить раздражение от отца на ребенка, чему в немалой степени способствовало их портретное сходство. Его и назвали в честь отца - Евгением. Так решила мать. Оба они и работали, и учились. Мальчик, в основном, оставался на попечении бабушки, матери отца.

   Когда Евгению было десять лет, родители его предприняли попытку развестись. У отца, к тому времени окончившего строительный институт и работавшего заместителем директора крупного подмосковного совхоза, появилась любовница - симпатичная и веселая тетя Люба. Отец познакомил сына с ней, и Евгений очень привязался к ней. От нее он получал материнскую ласку.

   Мать так и не простила Евгению его детского предательства, хотя сама же и была его причиной.

   Развод не состоялся - кто знает, почему? Каждая семья таит в своих недрах страшные тайны. Их даже невозможно выдать - никто, кроме супругов, в них не разберется.

   А потом родился Пашка, веселый жизнерадостный пацан. Семейные войны к тому времени затихли, каждый из родителей приноровился к другому, иерархия была выстроена.

   Теперь они громко не скандалили, а обидевшись, замыкались в себе, не разговаривая друг с другом по нескольку дней. Может, бурное, но короткое выяснение отношений было лучше?

   Как бы то ни было, в тридцать лет мать уже с радостью ждала ребенка. С тех пор Пашка для нее - свет в окне. Она нянчит его детей, а после смерти отца завещала огромный дом в Подмосковье и их квартиру в Москве Павлу.

   Она сама сказала об этом Евгению, напомнив ему историю с тетей Любой.

   Евгений совершенно искренне сказал ей, что ему ничего не надо и что он на нее не в обиде из-за завещания. Она уже давно лишила его самого дорогого в жизни - материнской любви.

   Пережив зловещую историю своей семьи, Форли относился к чужим семьям подозрительно. Видя иногда на первый взгляд идеальные взаимоотношения семейных пар, Форли думал об одном - какой скелет спрятан у них в шкафу.

   Короче, Форли в семейные ценности не верил, длительные серьезные отношения внушали ему ужас, любовные отношения с лицами противоположного пола он ценил за их удобство и необременительность.

   Но встреча с Лидией чем-то тронула его. Он ощутил, что дорог ей. Все это тревожило его, не давало покоя. Какое-то забытое впечатление, смутное воспоминание мучило его, пытаясь выбраться на поверхность из подсознания. Но стоило ему напрячься в бесполезной попытке вспомнить - тут же змеей ускользало. Одно было ясно - это было каким-то образом связано с Лидией.

   Но с ней он покончил, а следовательно, об этом надо забыть и жить дальше. Но приказать себе забыть легко, только вот чувства к приказам глухи. Но ведь чувства - это нечто эфемерное, зыбкое, и обращать внимание на них будет лишь тот, кому нечего делать, - существо безмозглое и сентиментальное.

   А как мы уже говорили, в чем-чем, а уж в сентиментальности упрекнуть Евгения Форли не мог ни один человек.

   После неприятного объяснения с Лидией Форли уехал на дачу за город. Дача принадлежала его коллеге по работе. Сейчас тот был с семьей на отдыхе в Турции, а Форли с удовольствием присматривал за его домом и кормил живущую здесь собаку. После каменных джунглей влажный воздух на берегу пересыхающего, зарастающего пруда казался подарком. Пели соловьи, и даже у не сентиментального человека сердце сладко замирало от их трелей.

   Форли взял с собой к пруду бутылку виски, и спиртное не обмануло - согрело, смягчило душу, позволило мягко погрузиться в сон.

   Хорошо засыпать под мерное пульсирование крови, сдобренной щедрой порцией спиртного. Плохо - просыпаться. Ты напоил и уложил спать ночных демонов, а утром они просыпаются вместе с тобой, злые от похмелья.

   Форли мчался в Москву, полный решимости избавиться, наконец, от чувства дискомфорта, преследующего его последние дни. Для этого он уже сейчас наметил себе привычную программу холостого вечера со всеми вытекающими отсюда последствиями.

   Позвонив другу, Ваське Глебову, искрометному прожигателю жизни, пользующемуся невероятным успехом у женщин, он договорился встретиться с ним в клубном ресторане.

   Затем он набрал номер Ксюхи, и она тут же весело защебетала в трубку. Да где ты пропадал, да было так прикольно, да Жанна считает, что надо было, а в это время подошел как бы Диман, и тогда Люба сказала...

   Окружающий мир сделал неожиданное сальто-мортале, и хаос разрозненных и ускользающих воспоминаний, наконец, сложился в целостную мозаику. Форли, цепенея, понял, что не давало покоя и мучило его все эти дни, когда Ксюха произнесла ключевое слово "Люба"! Лидия буквально всем - милой россыпью веснушек, мягкостью облика, а главное, любовью к нему, - повторяла тетю Любу, возлюбленную отца, сосланную им на чердак памяти, чтобы угодить матери.