-Вот это магия! — с уважением самый первый высказался Драко. — Такого явно не покажут на уроках!

Он аж глаза вытаращил от шока, смешанного с любопытством, когда Белла бросила на него краткий взгляд.

-Может вы еще его убить…- начал было он с жадным требованием.

-Драко, нет! — Резко подала голос Нарцисса. — Нам еще нужен домовой эльф! Или ты будешь убирать дома и готовить еду?!

Мать он явно не хотел слушать, любопытство было сильнее послушания, но все же он предусмотрительно не стал возражать.

-Хотел бы я тоже так уметь! — Злобно проговорил он, — Отомстил бы всяким грязнокровкам вроде Грейнджер.

-То что ты хуже нее успеваешь по школьным предметам — это исключительно твои проблемы. –Сказал Малфой-старший сыну, — Ты должен понимать уровень своего интеллекта, если ты учишься хуже какой-то грязнокровки.

-Но она учится лучше всех на курсе! — запротестовал Драко с обидой на язвительные намеки отца. — Я не один такой!

-Про это мы уже слышали. — Скучающим тоном ответил Люциус. — Ты должен учится лучше всех, а что остальные, так мне дела до них нет. Они мне, к счастью, не дети.

-В любом случае, я хочу так же владеть магией! — Протестовал Драко. — Хочу пойти по твоим стопам и стать Пожирателем Смерти!

Про достижения отца он говорил с неподдельным уважением и это смягчило пыл Люциуса. Тот перестал придираться к сыну, сочтя это бесполезным занятием.

-Тебе еще рано, Драко. — Мягко возразила его мать. — Ты еще не закончил школу, а в пятнадцать лет вовсе не нужно пытать маглорожденых. Ты должен хорошо закончить учебу, найти профессию, а еще завести семью…

-Слышал я уже об этом, мама! Папа стал Пожирателем Смерти после школы и ничего!

-Твой отец прежде взял меня в жены. — Спокойно возразила Нарцисса. — Значит обзавелся семьей. Убивать маглов не было для него самым главным делом. Никогда.

-И что с того? Какая разница, когда я найду себе жену? Я не понимаю твоих речей о важности семьи! Это все ерунда! Мне не нужна никакая семья!

На это оба родителя предпочли не отвечать, пересекшись взглядами они пришли к какому-то единому выводу, понятному только им двоим. Нарцисса отчего-то помрачнела лицом и принялась разрезать свою рыбу в блюде, с остекленевшими от норовивших выкатится слез глазами. Люциус Малфой блуждающим взором смотрел то на жену, то на нетронутую пищу в собственной тарелке.

Драко же, из сердца которого так и рвалось желание проявить юношеский максимализм, не заметил перемен в настроении собственной матери, да и эмоции собственного отца оставил без внимания. И набросав себе еды он, наконец, приступил к обеду. За трапезой он не обращался к родителям, которые синхронно накладывали себе салата с капустой, а говорил лишь с бывшими заключенными Азкабана. Он спрашивал их о том, за что их посадили и о буднях в несвободе. Слушал внимательно, так, словно эти знания могли бы однажды ему пригодиться. Однако об Азкабане с подростком говорил только Родольфус Лестрейндж. Рабастан, побледнев, и лишившись вдруг аппетита уставился в тарелку по которой катал брюссельскую капусту. Беллатриса молча раздумывала о том, что она смогла узнать от Малфоя Старшего и жевала с негромким чавканьем блюдо, вкус которого не оставался в ее памяти.

Когда все рыбные блюда исчезли со стола и пришло время, десерта эльф-домовик не ожил. Он все так же лежал в обмороке возле стены, пока его кровь запекалась на бледном лице и прикрытых веках.

-Оживи! — Уже в который раз приказал голодный Малфой-старший, но домовик, вздрогнув, снова проваливался в обморок. — Благодаря тебе мы остались без десерта. — Язвительно поблагодарил Драко отец, готовясь выходить из-за стола.

Остальные последовали его примеру и пошли кто куда — Драко в свою комнату, Люциус и Нарцисса в гостиную, Рабастан и Родольфус направились в парк ради молчаливого, оздоровительного моциона. А Белла инертно брела по коридору, краем глаза провожая исчезающего в холле мужа.

Зная, что ей придется дождаться, когда он вернется, она поплелась наверх в его с ней спальню и сходила в душ. Села в кресло и съела яблоко из вазочки. Прошлась два раза по коридору и опустилась на пол в позе лотоса. Встала. Сделала еще пару шагов вдоль кровати. Вышла на балкон и уставилась на погасшую линию горизонта. На улице было слишком холодно, чтобы находится там в одном лишь легком платье, но Беллатриса даже не вздрагивала, закаленная, глубоко погруженная в свои думы. Лишь когда вернулся Лестрейндж, она вздрогнула и обернулась к окну.

Любым способом ей надо было показать, что она пришла сюда, чтобы лечь спать. Белла извлекла палочку из кармана и, осторожно шагая, вошла в комнату, застав Лестрейнджа за чтением газеты. Даже не имея прав больше работать в Министерстве, он пламенно и придирчиво отслеживал его работу, чертил в газетах что-то пером, как когда-то раньше до тюрьмы и бормотал, словно отдавая приказы живым подчиненным:

-Уволить Пакстона… он не справляется. Джексона убили? Значит вместо него в отдел спорта за докладом придется отправить Стюарт…

Даже не замечая того, что Белла в комнате, он бормотал и работал не понятно над чем. А Белла заперлась в ванной и включила воду, изображая, что плещется под душем. На самом деле она сидела в кресле, придвинутому к двери и ухом прислонилась к ней. Ее колотило кнутом дрожи и ненависти, ибо она поняла, что Лестрейндж может просидеть с газетам до утра и ее план провалится.

Шел час, начался другой, а она сидела ванной, когда тот даже внимания на то не обращал. Обычно он читал свои газеты в библиотеке, а сегодня вдруг заперся тут, и это ее чрезвычайно злило. План рушился, и ей срочно нужно было придумать, что делать.

-Империо! — прошептала она тихо, просовывая палочку в щель между дверью и полом.

По тому, что Лестрейндж с шорохом отложил газету, и, тяжело шагая, поспешил накрыться одеялом, она поняла, что ее чары работают.

-Засни… накройся и спи. — Напевала она, заставляя Родольфуса спать. — Империо! Проснешься утром… а меня тут уже не будет! Империо…

По прерывистому храпу Белла поняла, что справилась с поставленной самой себе задачей. И выскочив из туалета и потушив мужу свечи в комнате, она наложила на себя чары невидимости и помчалась по коридорам, в их убежище, которое скоро станет для нее вторым, новым домом.

Когда Белла, наконец, оказалась на месте от усталости она не могла дышать, прислонившись к закрытой картине она схватилась за голову и опустилась на пол. В комнатушке перед винтовой лестницей сгущалась темнота и она зажгла висевшую под потолком лампаду.

Скрипучие ступени привели ее наверх в комнату, которая в темноте мало изменилась. Четкие очертания мебели сливались с паркетными досками, а силуэт окна расплывался во мраке ночи.

-Люмус! — шепотом приказала Беллатриса.

Сбросив свои туфли с ног она поставила их на тумбочку и пробралась к книжной полке. Сняв оттуда пару книг она не принялась выбирать себе ту, которую ей хотелось почитать перед сном, а вынула из образовавшейся за ними ниши Белла стала вынимать кульки с едой, которую она тут запасла. Вынув все содержимое она свалила книги обратно и зажгла четыре тусклых свечи — на столе, на тумбочках и на подоконнике.

Стало чуть-чуть уютнее и необжитый чердак приобрел какой-то тусклый оттенок мистицизма из-за теней, ползавших по стенам. И одна из них принадлежала Беллатрисе — самая длинная и самая угрожающая, неясным, непропорциональным силуэтом ползала за ней по стене, когда она бродила по комнате.

Устроившись на одной из кроватей, которую она специально подвинула подальше к окну и забаррикадировала столом книжным шкафом, Беллатриса не могла заснуть. В крышу стучали капли дождя, под карнизом прятались голуби, сонно ворковавшие и шуршавшие. В поместье еще не легли спать, Белла слышала, как бродили внизу люди.

На нижнем этаже ее убежища что-то шуршало и Белла судорожно вздрогнула. На ее лице замерла злобная усмешка и она осторожно, боком выскользнула из-под одеяла.