Литмир - Электронная Библиотека

Рядом с распечатками – лоток с новым сырьем. Есть натуральное, экстрагированное разными фирмами по всему миру и доставленное на стол парфюмерам в надежде, что они включат его в свой следующий Большой Аромат. Даже наличие 1 % в финальном продукте, например, в чрезвычайно успешном аромате J’Adore от Dior, переводится в тонны, скажем, чистого жасмина. Если вы мелкий производитель из Индии и продаете его по несколько сотен долларов за килограмм – это большие деньги. Натуральные ингредиенты отличаются сложностью и богатством звучания. Но они недешевы, и качество их непостоянно. Прежде чем выбрать новый, парфюмер должен пройти сквозь строй бухгалтеров и закупщиков, которые не готовы принять новое сырье, пока оно не будет поставляться несколько лет при неизменном качестве. Если ваша фирма только начинает работу или у вас новый продукт, это может выглядеть как в «Уловке-22»: никто не покупает этого, потому что никто прежде не покупал.

Натуральные ингредиенты отличаются сложностью и богатством звучания. Но они недешевы, и качество их непостоянно.

А прямо перед парфюмером – новейшие версии того, над чем он сейчас работает. Обычно парфюм проходит несколько десятков, а в некоторых случаях и сотен версий. Все пробы делаются в лаборатории за соседней дверью техниками, которые проводят свои дни, отмеривая ингредиенты по формулам.

Различные версии маркируются (им присваивается название проекта и номер версии) и ежедневно оцениваются специалистами-эвалюаторами, которые нюхают их, обсуждают с парфюмером и отбирают те варианты, которые можно будет показать клиенту. Все это – в ответ на бриф, то есть на описание того, что хочет бренд. Брифы варьируются от возвышенных до нелепых с подавляющим преимуществом последних. Тем не менее парфюмерные фирмы борются за брифы, но между выигрышем брифа и получением окончательного аромата происходит еще множество модификаций.

Запах парфюма анализируется на блоттерах – узких бумажных полосках с логотипом компании. Их цепляют на маленькие «деревья», которые располагаются на столе, чтобы можно было быстро понюхать много полосок и сопоставить варианты. И, наконец, справа от парфюмера, рядом с телефоном, непременный компьютер, на котором высчитывается стоимость формулы одновременно с созданием модификаций. Лет десять назад fine fragrances (высокая парфюмерия, духи) обходились в €200–300 за килограмм. В наши дни даже €100 считается дорого. Надо еще учесть, что в магазинной цене лишь 3 % приходится на сам запах. Остальное – упаковка, реклама и маржа. Дешевизна формулы – главная причина того, что большинство парфюмов некачественны. Среди других причин – рабское подражание, грубая вульгарность, глубокое невежество, страх быть уволенным и общее отсутствие изобретательности и смелости.

Главная причина некачественных парфюмов – дешевизна формулы.

Подавляющее большинство парфюмерной продукции – не духи, а «функциональная» парфюмерия. В наши дни ароматизируется все что угодно, и кому-то приходится решать, как именно. Для функциональных парфюмеров бюджет в €100 за килограмм – все равно что выигрыш в лотерею; €15 – гораздо более реальная сумма. Только благодаря их гениальности многие предметы домашнего обихода хорошо пахнут и некоторые идеи из функциональной парфюмерии просачиваются в тонкие ароматы, а не куда-то еще. Некоторые функциональные ароматы – настоящие произведения искусства: я готов заплатить реальные деньги за флакон кондиционера для белья Stergene выпуска 1972 г., у которого был потрясающий запах. И еще пару слов на «грязную» тему денег: в духах существует порог, ниже которого хороший аромат попросту невозможен, и сейчас мы, похоже, к нему приблизились. Тем не менее большие бабки не всегда означают парфюм лучшего качества: некоторые из великих ароматов прошлого созданы по относительно дешевым формулам, и до сих пор вполне возможно смешивать дорогие сырьевые компоненты и получать дорогое дерьмо.

К чему духи отношения не имеют: воспоминания и секс

Первой реакцией людей, когда заходит речь о запахах, обычно является упоминание о его способности «вызвать воспоминания», и в качестве иллюстрации обычно приводится анекдот о бабушкином парфюме. Особенность запаха не в том, что он вызывает воспоминания. Почти всё на свете это делает. Сколько раз, к примеру, кто-то испытывал приятное ностальгическое чувство от пастельных звуков мелодии Бакарака, мягко струящейся из динамиков в потолке аэропортовского туалета? А вы никогда не приглашали в кафе сестру девушки, которая вас кинула, и не чувствовали, что при определенном освещении черты ее лица напоминают что-то до боли знакомое?

Нет, особенность запаха в том, что он идиотический[7] в прямом смысле этого слова, то есть уникальный. У запахов нет точных эквивалентов, вы должны попасть абсолютно в точку – или промахнетесь навсегда. Вот почему такое событие – редкость, и именно поэтому мы обращаем на это внимание. Если на вас особое влияние оказала мелодия This Guy’s in Love with You, то никакие Raindrops ее не заменят, а сестра вашей бывшей тоже может оказаться совершенно чужой. Уникальность оформляется на молекулярном уровне. Как я уже говорил, тут не может быть синонимов: из сотен тысяч ныне созданных соединений нет и двух, имеющих идентичный запах. Еще меньше это относится к композициям. Особенным в парфюме вашей бабушки было, к вашему сожалению, то, что он представлял собой первую версию (1962) Chant d’Arômes компании Guerlain. Это был божественный запах персиковой шкурки, и никакой другой цветочный лактон ни до, ни после не в состоянии с ним сравниться. Более того, несколько лет назад, когда на первые роли вышли бухгалтеры, они что-то нахимичили с формулой, и в результате запах вашей покойной бабушки оказался вне пределов досягаемости. Теперь вы брошены на произвол судьбы, и лет через пятнадцать, возможно, если вы прогуляетесь по блошиному рынку, вам может подвернуться маленький флакончик-пробник в потертой черной с золотом коробочке. И вы застынете в восхищении. А может, в тот день вы не соберетесь на рынок…

Другая тема светской беседы о запахах в приличной компании – действуют ли ароматы на противоположный пол так же, как дерьмо – на мух. На данный момент можно говорить об установленных фактах: во-первых, человеческие феромоны существуют, иначе бы, например, менструальные циклы женщин, живущих в одном помещении, никогда бы не синхронизировались; во-вторых, насколько мы знаем, феромоны воспринимаются специальным органом в носовой перегородке, который связан напрямую с машинным отделением, в обход всех более высоких функций, и они без обиняков указывают: «Проведи нас к твоим яичникам». Иными словами, никаких обонятельных ощущений.

Разумеется, не исключены обычные недоразумения между «железом» и «программами». «Железо» – это механизмы, которые создаются вашими генами: опиум снимает боль, вкус соли – соленый, гормоны бурлят и затихают. Программы – это то, что записано на жесткий диск под вашим именем: наркотик вас вырубает, Малер – вульгарность, обувь без каблуков сексуальна. Если бы ароматы были полны мощных биологических аттрактантов[8], вы бы считали, что, учитывая хотя бы их стоимость, они по крайней мере работают. Но в таком случае почему большинство мужских ароматов так отвратительно пахнут? И почему дама в красном платье, сидящая рядом с вами на концерте, губит вам весь вечер, поскольку вылила на себя пол-унции Poison? Настал момент для мысленного эксперимента. Представьте, что вы утратили обоняние – примерно так, как было с вами пять лет назад в период жестокой простуды. Но на этот раз, как иногда бывает, обоняние не восстановилось. Пища становится невыразимо скучной; вам уже ничего не стоит присоединиться к диете Weight Watchers, питаться текстурированными грибами и не беспокоиться по поводу объема своих ягодиц. Но с сексом все будет в порядке, потому что ваши глаза, руки и уши («мне нравится, когда…) продолжают действовать. Я подтверждаю.

вернуться

7

От греческого – отдельный, не такой как все. – Прим. пер.

вернуться

8

Химические вещества, вызывающие влечение к запахам. – Прим. ред.

4
{"b":"726762","o":1}