Бобренок совсем испугался. Еще чего не хватало! Его друзья подозревают в том, что его дружба с Сэверзом гораздо крепче, чем между учеником и учителем! В принципе, было из-за чего опасаться: Сэверз был не кто иной, как сам Сплендид. И по правде говоря, летяга действительно слегка завышал систему оценивания для Тузи, несмотря на то что Зубастик уговаривал его так не делать из-за страха разоблачения как самого героя, так и их отношений. Остальные ученики школы еще с прошлого года подозревали что-то нечистое в Сэверзе и пытались все время выяснить это через бобренка. Однако тот держался довольно стойко и всякий раз придумывал отмазки, уводившие от истины. В общем, никто так до сих пор не понял, кем же на самом деле был Сэверз.
Вот и сейчас Тузи пришлось лихорадочно придумывать новую правдоподобную небылицу. Однако тут мысли его начали путаться, сбиваться, все время возвращаться к Сплендиду. Зубастик совсем стушевался под пристальными взглядами друзей, которые с нетерпением ждали ответа, но тут к его облегчению послышался звонок на следующий урок, который буквально спас несчастного бобренка от великого разоблачения. Он, смущенно улыбнувшись и сославшись на начало урока по истории, ускорил шаг, и вскоре он уже первым сидел в кабинете Рассела. Уж кто-кто, а этот выдра был способен увлечь других зверушек так, что те напрочь потом забывали о недавно интересовавших их вопросах. Тузи буквально молился на то, чтобы и сейчас такое произошло.
Действительно, Рассел сегодня приготовил такую тему, которая устраивала всех в этом классе: духовная жизнь страны Хэппи во время Тигровой Войны. Тут как раз было кое-что интересное для Каддлса (сам ход битвы и жизнь отчаянных героев), для Сниффлса (исторические факты, которые были даны лишь в справочной литературе), для Натти (питательная часть как воинов, так и мирных жителей), для Гигглс (собственно, сама культура) и для Флейки с Тузи (жизнь в тылу). Каждый ученик с нескрываемым интересом слушал урок, что-то записывал в свои тетради, задавал вопросы, искренне переживал за тогдашних жителей — в общем, принимал активное участие. Сам Рассел был приятно удивлен такой прыти класса, потому что другой класс, напротив, откровенно скучал. «Наверное, — подумал выдра. — Это они тогда еще просто не проснулись. Вот как эти ребята слушают, и это в третий урок».
Как только Тузи и Сниффлс наконец переоделись на физкультуру и вошли на открытую площадку (в теплые дни занятия проводились обычно на улице), то первое, что они увидели – то, как Каддлс препирался с Кро-Мармотом, что-то яростно доказывая и активно жестикулируя. Конечно, никто не слышал, что именно отвечал вмерзший в лед сурок, да и вообще, если смотреть со стороны, было непонятно, как собеседник мог понять недвижимого неандертальца, однако было очевидно, что Пра-Сурок с чем-то не соглашался.
— Что значит «это небезопасно»? — едва ли не кричал Каддлс. — Да когда вы видели в последний раз чью-либо травму от «выбивал»?
— Что? Только-то? — затем вскрикнул кролик. — Да эта дикобразиха вообще не умеет играть, она сама виновата! Сама подставилась под удар! Она же вас тогда просила еще не включать ее в игру, помните? Нет?
— Нет, ну какого черта?! — Лапочка был, кажется, на пределе нервов. — Первый день учебы, в конце-то концов! А Вы нам предлагаете сыграть в баскетбол? Что за отстой! Вы еще дайте нам в пионербол сыграть! Или, что еще хуже, в волейбол! Ладно, ладно, понял я, только не ставьте мне ничего по поведению, — наконец сдался кролик.
Он, ворча себе что-то под нос, приблизился к своему классу. Никто не стал его спрашивать. Все знали, что, будучи сердитым, кролик бывал очень и очень грубым, не считался ни с чьим мнением, да и вообще порой походил на Флиппи в его состоянии Берсерка, только был не настолько жесток вплоть до убийства. Каддлс грузно опустился на скамейку и стал перевязывать и затягивать шнурки на своих розовых ушастых кедах (у него всегда была такая странность — носить розовую ушастую обувь, желательно мягкую, как тапочки, и друзья его уже привыкли к этому).
— Вот же зараза, — ворчал он. — Нет бы разрешить, так он еще и баскетбол решил тут устроить. «По плану, все по школьной программе»… Да плевал я на эту вашу программу с сорокового этажа!
— Что, все-таки не разрешил? — с ноткой иронии спросил Тузи.
— Нет, блин, я просто так тут ворчу, — огрызнулся Лапочка. — Конечно же, он не позволил. «Это небезопасно, кто-то может получить травму». Ага, только Флейки эти травмы и получает. Неумеха, блин.
— Я бы попросила… — робко заметила дикобразиха. — Это было… Грубо.
— Вот как, да? Грубо? — Каддлс завелся. — Слушай, а вот если бы ты не завизжала тогда и не встала посреди поля, как вкопанная, мы бы победили! Тебе всего-то стоило выбить этого Лифти!
— Но… — Чудачка замялась. — Но он так сильно бьет, и… И я его побаиваюсь, если честно.
— К тому же, — заметила Гигглс. — Тот матч был в прошлом году. Тебе-то какая разница, Каддлс? Все равно ты же от этого не умер, ничего страшного не произошло.
— Нет, ну вы слышали?! — кролик повернулся к одноклассникам, тыча пальцем в колючую девушку и не обращая внимания на замечание Смешинки. — Она боится какого-то енота! Трусиха! И почему ты до сих пор не ушла на облегченные курсы по физкультуре, не понимаю. О, а это еще кто такая?
С этими словами кролик указал на полянку за полем. Все одноклассники разом повернулись в этом направлении. Там, за деревом, кто-то был. И, похоже, этот кто-то исподтишка наблюдал за школьниками, робко выглядывая из-за ствола. Тузи эта фигура показалась до боли знакомой. Он подошел чуть поближе и убедился в том, что наблюдательницей была Кэтти-Блэк. «Странно, — подумал он. — С чего это она вдруг решила посмотреть на нашу игру? И кстати, может ли она с нами учиться? Надо бы спросить».
— Подождите меня, я сейчас приду, — крикнул он своим ребятам и побежал в сторону дерева.
Кошка, завидев бобренка, как-то странно отступила от него, словно стыдилась своей слежки. Она стала торопливо собирать свой рюкзак и уже хотела было уйти, но паренек догнал ее, взял за руку, развернул к себе и спросил:
— Привет, а ты чего здесь делаешь?
— А я… — Кэтти смутилась и стушевалась. — Да так, ничего. Просто… Просто в городке стало как-то слишком тихо, все куда-то пропали… Я подумала, вдруг что-то нехорошее случилось, а я об этом не знаю. И только потом увидела школьный автобус.
— А, понял, — улыбнулся бобренок. — Так ведь сегодня первое сентября! Забыла разве?
— Ну, — кошка опять замялась и смущенно улыбнулась (во второй раз за все свое пребывание в Хэппи-Долле). — Вообще-то, я уже пять лет назад как университет закончила, так что я не учусь. Даже не работаю… Меня недавно уволили, помнишь?
— Ой, точно, — Тузи хлопнул себя по лбу. — Забыл, ты же у нас судмед… Как это там?
— Судмедэксперт.
— Точно. Слушай, а ты не хочешь побыть в нашей школе?
— А ты мне что, хочешь провести экскурсию?
— Ну не совсем я, — щеки Тузи покрылись румянцем. — Но кто-нибудь из учителей точно захотел бы. Хотя бы Рассел, во!
— Что? Он тоже здесь учится? — кошка не расслышала слова «учителей».
— Да нет, ты что! — засмеялся бобренок. — Он здесь работает учителем по истории и по географии. А еще он завуч.
— Ясно… — кошка задумалась, взвешивая все «за» и «против». — Ну я не знаю… Не уверена, что я тут буду уместна, да и вообще… Я, честно говоря, сторонюсь школ.
— Что, боишься, что ли?
— Не совсем… Меня просто при мысли о школе сразу вспоминаются мои одноклассники, которые постоянно дразнили меня и называли «двадцать два несчастья», понимаешь? Они меня травили за черный окрас, мол, я всегда к несчастью…
— И ты думаешь, что у нас в школе могут быть такие? — Кэтти-Блэк кивнула, а Зубастик крепче сжал лапку кошки. — Не волнуйся, у нас таких гадов, извиняюсь за слово, нет. Ну, это если не считать Лифти и Шифти, они всегда всех достают дурацкими шутками…