На стук никто не ответил. Кэтти-Блэк подождала с минуту, после чего позвонила. Внутри дома разнесся протяжный треск старого замка — видимо, близнецам было впадлу менять дверной оповещатель. Подержав кнопку пару секунд, кошка отпустила, погоняемая воспитанием, мол, невежливо слишком долго звонить. Подождала. И снова молчание послужило ей недвусмысленным ответом. Тогда девушка решила обойти дом и посмотреть, может, младший близнец вышел наружу и просто не слышит дверного звонка? С такой мыслью она обогнула здание и очутилась у какого-то странноватого на вид гаража. Вошла туда.
И остолбенела. Это был не простой гараж на одну машину и кучу всякого хлама, нет. Тут были припрятаны все ворованные машины и мотоциклы, которые близнецы угнали за время своего пребывания в Хэппи-Долле. Хотя среди этих транспортных средств были образцы и из Хэппи-Нью-Сити, из Хэппи-Биг-Тауна, Хэппи-Полиса, даже из Хэппи-Фореста — это черношерстная поняла по номерным знакам украденных машин. «Хм, а чему я удивляюсь? — успокоила она сама себя. — Этого следовало ожидать… Ведь Шифти, да и его братик тоже — вор и угонщик. И никакой дорогостоящей вещи он не сделает исключение». Тут ее взгляд остановился на одном автомобиле. По спине кошки поползли мурашки.
Это была та самая машина. Та, что каждый день-повтор сбивала ее, прижимая либо к стволу дерева, либо к стене, раздавливая ей ребра. Судя по номерному знаку, ее произвели здесь, в этом городке, причем давно. Вся она была темно-синей, но от старости краска кое-откуда слетела, оголяя серебристый металл. Фары были немного запылены, так же, как и стекла. Но вот сиденья выглядели вполне сносно и добротно, они не были ни порваны, ни поцарапаны. Было видно, что этой машиной давно не пользовались — просто угнали и поставили сюда, ближе к выходу из гаража. «А ведь именно это транспортное средство меня раздавило… — с некоторым испугом подумала девушка. — Именно оно меня преследовало все эти повторы… Тут должна быть какая-то связь. Должна быть».
Ее мысли были бесцеремонно прерваны чьими-то быстрыми, но тихими шагами. Кто-то незаметно подошел к ней сзади, чьи-то ледяные руки коснулись ее плеч, а потом шепоток пронзил завесу тишины:
— Не меня ли ты ищешь, красотка?
Кэтти-Блэк резко развернулась от испуга. Ее лунные глаза тут же встретились с радужками енота без шляпы цвета крыжовника. Грубые пальцы вора впились ей в предплечья, не давая ей убежать. В ее розовенькое сердечко ударил странный запах. Сначала это был привычный запах денег, запах пачули, какими пахли воры-близнецы, но потом он затмился чем-то другим… Отвратным, мерзким, тошнотворным. Запахом смерти и безысходности, запахом физической боли, запахом пыток и страданий жертвы, запахом предсмертных криков и желании скорейшего освобождения в виде гибели.
Вообще нельзя было сказать точно, как именно пахли вышеперечисленные явления, но просто у кошки не возникло на тот момент других ассоциаций. Ее голова закружилась, живот скрутило в спазмах. Ноги подкосились, руки безвольно опустились. Хвост мелко-мелко задрожал. Девушка на короткий миг впала в прострацию, но потом вернулась в реальность, упорно глядя в глаза Лифти… И не Лифти.
Это был не он, Кэтти это прекрасно осознавала. Перед ней был не тот, кого она искала, несмотря на внешнее абсолютное сходство: те же треугольные ушки, те же бакенбарды, те же передние резцы, тот же большой пушистый хвост, то же светлое пятно на груди и животе, те же немного грубые пальцы… Но в то же время она чувствовала, что видит перед собой совершенно другое существо. Возможно, даже сверхъестественное. И это существо сейчас сверлило гостью своим злобным взглядом, словно пытаясь лишь глазами, лишь телепатически оглушить ее. Из груди его доносился низкий, злобный рык, не похожий на рык рассердившегося енота. Да и глаза тоже изменились — крыжовниковые радужки покраснели, а зрачки вытянулись в длину по вертикали.
Сразу же Блэк, увидев эти красные драконьи глаза, вспомнила — это был он… Тот, что сбил ее на машине.
— Что же ты молчишь? — сладким голоском пропел лже-Лифти. — Ты же меня искала, не так ли?
— Лифти… — прошептала кошка, решив немного поиграть дурочку и вывести все на чистую воду. — Мне больно. Отпусти, пожалуйста, твои когти сейчас мне оцарапают плечи.
— Мне плевать! — рявкнул вдруг младший близнец. — Как хочу, так и буду поступать с тобой, поняла? — он прижал девушку к капоту темно-синей машины, обнажил свои когти и приложил их к горлу жертвы, слегка царапая кожу и пуская мелкие струи крови. — Из-за тебя моя жизнь разрушена! Из-за тебя я с братом поссорился! Из-за тебя он больше не обращает на меня внимания, словно я для него пустое место! Я ненавижу тебя! Зачем ты вообще пришла?! Зачем ты приехала в наш городок?! Чтобы брата у меня отнять, да?! Отвечай мне, скотина!!! — и он приподнял тщедушное тельце, сначала влепил кулаком по щеке, после чего резко ударил девушку о ближайшую стенку, так что Кэтти ударилась затылком.
— Ты — не Лифти! — вскрикнула та, на удивление себе перекрикивая ор енота. — Ты — не тот, за кого себя выдаешь! Настоящий Лифти не стал бы меня так избивать! К тому же он хотел извиниться! А ты — чудовище! Ты — монстр! Демон!!!
Повисла тишина. Хитрюга, уже замахнувшийся для нового удара, остановился и замер. Ему словно ударили обухом по голове. Он резко и громко дышал. Его покрасневшие драконьи глаза забегали, но буквально через секунду парень успокоился, вздохнул. Из его груди сначала донеслись тихие смешки, которые тут же переросли в маниакальный хохот. Близнец смеялся так, что если бы кто-то наблюдал со стороны, то тут же вызвал бы бригаду психиатрической лечебницы. Затем смех резко прервался. Лже-Лифти, вцепился крепче в шею своей жертвы, приблизил свое лицо к ней и сказал уже другим голосом, низким и глубоким:
— А ты даже умнее, чем я мог себе представить. Ты сразу меня раскусила… Ладно, это уже не важно. Знаешь почему? Потому что сейчас я убью тебя, да так, что ты вовек не проснешься, как эти никчемные олухи этого ничтожного городка! Это ведь из-за тебя они все вспомнили! Они теперь все знают! — он сомкнул обе свои руки в кольцо, плотно сжимая пальцы у трахеи и примериваясь, после чего продолжил уже спокойнее: — Я тебе объясню… Чтобы не было лишних вопросов. Все равно больше ты уже ничего не спросишь. Как только ты приехала в Хэппи-Долл, в мои владения, в проклятое мною место, сразу же что-то пошло не так! Смерти стали не настолько насыщенными и не настолько питательными, а жители стали вести себя не так, как должны были. Но больше всего отклонению подвергся влюбленный в тебя по уши и шляпу Шифти! А ведь он вместе со своим братиком был ключевым персонажем, который и умирал чаще всех, и сам становился невольной причиной гибели других вместе с Лампи. Кстати говоря, сам этот дылда тоже стал вдруг умнее… Я сначала еще думал, что, может быть, это я что-то делаю не так. Что-то я упустил. Может, неправильно настроен корректор памяти или еще что-то. Но потом я все понял — во всем виновата ты! Ты — угроза моей власти в Хэппи-Долле и близлежащих окрестностях! А ведь у меня были планы на всю страну Хэппи, я мечтал буквально завладеть всем этим сборищем тупых недоумков! Хэппи-Форест, Хэппи-Полис, Хэппи-Нью-Сити, Хэппи-Биг-Таун, Хэппи-Нейс-Форест, обе ее части… Мне нужно было лишь набрать достаточное количество смертей и энергии, высвобождающейся после этих гибелей, но ты мне помешала! Знаешь, что я делаю с теми, кто встает у меня на пути? Я их устраняю. Вот и с тобой будет то же самое! Умри же, низкое никчемное существо!!!
И пальцы, уже успевшие покрыться чешуей, сжались на шее Кэтти-Блэк. Та зашипела и задергалась, пытаясь просунуть свои тонкие белые пальчики, но тщетно. Уже перед лунными глазами поплыли разноцветные точки и кружочки, предвещавшие скорый конец. Вот уже дыхание сперло, лицо посинело, носик начал засыхать, руки и ноги ослабевали, в ушах слышался странный звон, похожий на ультразвук, а глаза закрывались. Кошка все еще билась, все еще боролась за свою жизнь. Она чувствовала, что если этот маньяк, вселившийся в тело Лифти, ее убьет, то она уже никогда не проснется. Ни сегодня, в день-повтор, ни завтра. Она умрет навсегда, безвозвратно, так и не дождавшись появления маленьких. И больше никто не будет ласкать ее, обнимать, целовать и чесать за ушком.