Первое что услышала Анна это голоса, приглушённые, отдалённые, словно дальнее эхо, писк и знакомый звук медицинского монитора.

— Как она? — прозвучал голос Даны.

— В стабильном состоянии, наши врачи изъяли всё посторонние фрагменты из её тела, им пришлось повозиться, сказали, что осколки мелкого стекла попали в кровоток, благо, что застряли в стенке сосудов. Пламя солнца заживило поверхностные раны и частично срастило перелом, дальше регенерация прекратилась, — голос Луссурии, звучал в своём обычном тэмборе, только слегка обеспокоенно, — Я уже ранее говорил, не все раны способно залечить пламя, а у нашей милашки видимо, ещё и резистентность* к пламени солнца.

— Хорошо, что-то ещё можешь сказать? — спросила она, уставшим голосом.

— Да ничего такого, чтобы привлекло внимание, — как-то неуверенно сказал он.

— А ты что скажешь? Молчишь, ну молчи дальше, я клянусь мой человек всё там проверил, ну не нашел он там ничего, ну не могли они заложить бомбу за те 10-20 минут что вы там были и скрыться так, что бы их никто не заметил. Мне кажется это ты у нас невезучий. Блин, ещё и это на мою голову, хорошо, что всё обошлось, а то б и моя голова полетела куда подальше. Нужно доложить о случившемся, ты кому-то явно насолил, — сказала Дана, — Все на выход, пусть отдохнёт и придет в себя, может, что она нам скажет.

Далее тихие удаляющиеся шаги и закрывающейся двери.

Лежать на спине не очень удобное положение, когда ещё и всё тело ломит и голова неприятно побаливает. И этот шорох вечно ходящих туда сюда врачей, которые проверяли состояние девушке жутко бесил и надоедал.

— Как же вы достали лазить, — первое, что она произнесла слегка хрипловатым голосом, сознание ещё не до конца вернулась, но так хотелось побыть в тишине, а не слушать бурчание врачей и шорох их подошв.

— Вы очнулись? Это хорошо, — сказал чей то голос.

— Ага, а кто-то сейчас ляжет, — пригрозила она, пытаясь открыть глаза и приподняться повыше, чтобы хоть как то задействовать мышцы, — Сколько я тут провалялась? — спросила она полностью открыв глаза.

— Почти 18 часов с момента проведения операции, — ответил тот, поправляя капельницу

— Прилично, — буркнула Анна.

— Вам ещё нельзя принимать так резко такие положения, — забеспокоился он.

— Да, а кому то жить, — произнесла она.

— Бессмертная девка, залежалась тут, — прозвучал смешок и знакомый голос Босс.

— Занзас-сама, вашему хранителю стоит воздержаться от… — он недоговорил.

— Исчезни, — сказал Босс.

— Но.

— Я два раза не повторяю, — устроившись на подоконнике сказал он.

Они сидели молча. И это время тянулось настолько долго насколько могло. Маленькая палас со светлыми стенами, кровать обставленная мониторами и капельницей, и окно и подоконнике которого сидел Босс. Анна осмотрела свои перемотанные руки, а на одной и вовсе гипс, и длинные трубки которые отходили от вен к капельницам. На неё был обычный больничный халат, большую часть которого скрывало одеяло, по ощущениям и ноги тоже были в бинтах. Волос завязаны в тугую длинную косу, видимо «мамочка» Лусс постарался, на лице пластырь, закрывающий мелкие ссадины. Повернув голову к Занзасу она почувствовала как широкий пластырь стягивает кожу на шее, нужно будет оплатить Луссурии сполна за такую заботу.

— Это было оружие из коробочки, что-то по типу взрывного купола, — прервала она тишину, — Настолько слабое пламя, которое сложно было почувствовать за твоим пламенем Неба, в момент когда я открыла кейс наверное пришёл сигнал и поток пламени отдалённо увеличили. Хорошо, что одно из способностей Бри, непроницаемый купол из пламени, а то б крышка нам была.

— Зачем защищать меня, и подставляться самой? — спросил он, искренне не понимая этого поступка.

— Ну как же, я же говорила, ты хоть и засранец, но Босс, не знаю как у вас в Варии, что я до сих пор не поняла, но для меня Босс — тот кого в первую очередь огораживаешь от всего. Тот чья жизнь стоит перед твоей. А я слишком педантично отношусь к своей работе.- честно ответила она, — Да и реакция, что-то у тебя не очень, возраст наверное уже своё берёт, вот и приходится руки ломать, да головой ударяться.

 — Бессмертная девка. Походу сильно приложило, — Занзас хмыкнул и впервые улыбнулся, нет это была не усмешка, а действительно лёгкая улыбка.

— Наверное да, — улыбнулась она, — Если тут такое мерещиться, — и засмеялась.

— Чёртова девка, теперь жизнью ей должен, — тихо про себя сказал тот, но за этими словами мягкое тепло разлилось там, где оказывается есть сердце.

Занзас провёл рукой по волосам, пытаясь не потревожить её сон, глубокая ночь на дворе, а он всё никак не может заснуть, и почему-то пришёл именно сюда. Сейчас видя спящее мирное личико, невольно улыбаешься, от того, что тебя мужлана заслоняет собой, уже не первый раз, такая хрупкая фигура, её худая рука свисала с края кровати, а тонкие иглы капельницы скрывались под просекшими кровью в некоторых местах бинтами.

Луна, сегодня настолько большая и светлая, что её лучи осветляют лицо Анны, так, словно цвет её кожи такой же бледный как свет этой луны.

Губы невольно коснулись её еле приоткрытых, сухих и шершавых губ.

Улыбка

Даже сквозь сон...

Комментарий к Часть четырнадцатая: Тот чья жизнь стоит перед твоей * сжёг пламенем посмертной воли

Резистентность – устойчивость, невосприимчивость организма к воздействию различных факторов.(То есть по сути клетки организма Анны частично сопротивляются воздействию пламени солнца, что не даёт всем ранам полностью восстановиться.)

====== Часть пятнадцатая: И пусть мир подождёт ======

— Ты пришёл? — прозвучал тихий усталый голос. В полумраке, освещенная кожа лица девушки лишь настольной лампой, по виду напоминала старый пожелтевший лист бумаги. Глаза полу закрыты, а пальцы зарыты в волосы, — Где пол ночи пропадал? — скорого ответа не было, — Не говори, что совесть мучает и ты ходил изливать свою грешную душу, бедному служителю церкви, а после его убил.

— Зачем мне убивать священника? — задал он вопрос проходя в глубь комнаты и сел на край кровати.

— Ну с твоим послужным списком оставлять человека в живых который столько знает, очень глупо. Наверное поэтому я изливаю свои грехи, тем кто совершает такие же, — ответила она.

— Я думал, что ты особо не переживаешь, по таким пустякам, — сказал он.

— Переживаю? Нет, скорее пытаюсь обосновать свои действия логикой и необходимостью. Всё для семьи, всё для Босса — в негласный постулат моей семьи, ну для меня только первая часть. Чего тебе? Не любовные же советы пришёл просить, — с уже более обычной ноткой сарказма сказала Дана, Занзас передал слова Анны, — Ммм, тогда всё понятно, но вот кто тебя прибить то хочет остаётся загадкой.

— Плевать, — сказал он, откинувшись спиной на кровать.

— На тебя плевать, а девочка страдает. Мне её жаль, а не тебя оболтуса. Под пули подставляется, раны тебе штопает, думал я не узнаю, от взрывов спасает. Странные у неё убеждения, — произнесла девушка, так и не оборачиваясь к своему собеседнику.

— Хах, сама сказала всё для Босса, — припомнил он.

— Всё для семьи, — шёпотом закончила девушка.

Она в очередной раз развернула пожелтевший лист бумаги, всматриваясь в его строчки. Это уже слишком запутанно, слишком жестоко, слишком…

Что бы уничтожить кольцо полумесяца.

Нужна настолько огромная энергия, что лишь тот в чьих жилах течёт жизненная сила Неба и отрицающая всё вокруг сила Луны.

Лишь когда сольются воедино мысли, жертвенность и сила, лишь тогда померкнет камень и рассыпаться в звёздный песок.

Но есть предостережение: если не хватает энергии, то недостающую её часть он должен отдать из своей жизни.

Жизнь за жизнь, свет за тьму.

“ — Я предполагала, что так просто с этим покончить не получиться. Но… обмен жизнями так сказать, светла пламени потушить угасающая жизнь. Тогда возникает вопрос: почему Примо сам это не сделал? По сути он мог найти преемницу Лаур и вместе они могли разрушить кольцо, не нанося такого урона, принцип лазейки всегда существует. Так в чём тут… — её мысли перебил Занзас»