– Нейт! Моника! – словно всё в порядке, здоровается Алексис. Однако она не спешит забираться в машину. Сразу переводит взгляд на меня и спрашивает: – Зачем ты звонил мне?
– Мы едем в клуб. И… Я хочу взять тебя с нами.
Она вдруг смеётся, однако смех этот нельзя назвать весёлым или лёгким. Скорее что-то стервозное. Стервозный смех.
Алексис выглядит потрясающе, как бы я не пытался доказывать себе обратное. Она остаётся всё той же красивой девушкой, которую я полюбил когда-то, но вот душа её… Она явно потерпела изменения. Алексис всегда была милой и застенчивой, пока не встретила Джастина. Он вскружил ей голову, и она стала полной своей противоположностью. Я заметил это незадолго до того дня, когда она бросила меня – в день, когда я собирался сделать ей предложение.
Я всё ещё вспоминаю тот ужасный день как ночной кошмар, от которого больше всего в жизни мне хочется избавиться.
– Ты серьёзно? – наконец произносит Алексис. – Думаешь, можешь легко прийти и потащить меня с собой в клуб?
Я недоумеваю. Вижу, как и Нейт с Моникой удивлены не меньше меня. Я то ожидал, что она поплетётся за мной как послушная собачка.
– Где твоя новая пассия? – спрашивает Алексис.
Из-за тебя она ушла от меня, мерзкая дрянь! – хочется выкрикнуть мне, но вместо этого я спокойно отвечаю:
– Мы расстались.
– Я же никак не повлияла на это? – издевательски диктует Алексис с ухмылкой. Затем она уже более нейтрально и вполне искренне продолжает: – А она хорошенькая. Правда, самооценка хромает… У тебя как всегда отличный вкус к девушкам, Гарри.
В её голубых глазах есть холод, а у Беллы я видел лишь тепло. Они так контрастируют между собой. Будто вода и огонь. Будто Луна и Солнце. И это заставляет меня усомниться в самом себе. Я не заслуживаю Беллу, вот жизнь и забрала её у меня. Я заслуживаю мучиться и сейчас получаю по заслугам.
– Гарри, ты меня любишь? – вдруг спрашивает Алексис.
И этот неожиданный вопрос заставляет меня впасть в ступор. В такое странное состояние, что я даже теряюсь с ответом.
Её голубые глаза смотрят на меня с уже знакомым мне блеском. С тем самым, что был несколько лет назад, когда я действительно её любил. Я помню те дни, когда мы всегда проводили время вместе. Где бы мы ни были, наши руки не отцеплялись друг от друга, а глаза не переставали глядеть друг на друга с самой чистой любовью.
Сердце как-то неприятно кольнуло. Я не могу понять, что со мной. Она ведь разбила мне жизнь. Она сломала меня, оставив раны, которые кровоточили и кровоточили, пока крови больше не осталось. А без крови умерло и сердце.
Но сейчас, после прозвучавших слов из её уст… Они будто щёлкнули что-то внутри меня. Заставили сердце вновь забиться.
Я вижу, как Нейт и Моника смотрят на меня с удивлением, не ожидая, что я буду молчать.
– Гарри? – зовёт меня Алексис вновь. – Так ты любишь меня? Скажи мне.
И тогда я собираюсь с мыслями и выдаю ответ, который потрясает даже меня самого. После того, что она сделала, я не мог прийти в себя ещё долгое время. Я считал, что никогда больше не захочу её видеть, но сейчас, когда она стоит прямо передо мной, во мне что-то меняется.
Но это не любовь. Точно не она. Просто… интерес. Любопытство.
Спустя несколько секунд я выдыхаю будто под гипнозом:
– Да.
Глава
80
– Белла! Пятый столик! – выкрикивает Кэтрин, с другой стороны кухни.
– Уже иду! – отзываюсь я в ответ.
Схватив поднос с только что приготовленным салатом из морепродуктов, я выхожу из кухни, открыв дверь одним бедром, иду в сторону самого дальнего столика очередного клиента и кладу заказ перед зрелым мужчиной.
– Приятного аппетита, сэр, – улыбаюсь я вежливо и ухожу с такой же быстрой, но ровной походкой.
За пару месяцев, который успел пройти после моего первого дня работы в этом кафе, я отлично натренировала свои ноги и научилась чуть ли не левитации между столиками по просторному залу. Вновь вхожу на кухню, подхожу к раздаточному столу и ожидаю, когда приготовят новое блюдо, которое нужно отнести к очередному клиенту. Работа официанта, конечно, требует много сил, поэтому и сегодня уже к обеду у меня ноют конечности.
– Представь себе, мама нашла себе молодого любовничка, – произносит Кэтрин, внезапно появившись рядом со мной. – Я чуть не сдохла от потрясения, когда узнала!
Она всегда делится со мной историями из своей жизни. Как оказалось, Кэтрин Миттанг та ещё сплетница, и не успевает что-нибудь произойти среди её окружения, как об этом сразу узнаю я. Мы много болтаем и рассказываем друг о друге. Но я не стала делиться с ней историей о своём неудачном романе с Гарри, с проблемами со стороны его отца и про то, что я была вынуждена пережить в Сиэтле.
– Ну не осуждай ты свою маму так строго, – улыбаюсь я, вспоминая то, что у меня почти идентичная ситуация. – Сердцу всё же не прикажешь. Мы не выбираем, кого любить.
– Я бы всё поняла, но он такой говнюк! Ты бы знала!
Но точно не такой же раздражающий говнюк как Тейт, который каждый день меня достаёт. Иногда мне кажется, что мы с Сарой живём не с двадцатилетним парнем (да, я всё же узнала его возраст), а с пятилетним мальчишкой, которому лишь бы понадоедать мне и вывести из себя.
– Ты привыкнешь, – отвечаю я. – Я же как то привыкла к парню Сары.
Кэтрин тяжело вздыхает, опираясь почти всем телом на раздаточный стол, на который уже кладут пару тарелок с заказанными блюдами. На кухне творится целый хаос: шум посуды перемешивается в воздухе со звуками жарки, бульканьем варящихся в алюминиевых кастрюлях супах, стуками ножа об дощечки с овощами и звяканьем столовых приборов. Нос уже давно привык к смешанным запахам самых разных блюд.
– Белла, тебя тут к телефону, – вдруг произносит кто-то позади меня.
Я оборачиваюсь и вижу Кайла, только вернувшегося с зала. Он всегда так мило улыбается мне, что я просто не могу удержаться от ответной улыбки.
– Спасибо, – произношу я и, минуя длинные столы с плитами, духовками и прочими принадлежностями для готовки, иду в сторону дальней стены, на которой висит проводной телефон рядом с расписаниями смен.
Интересно, кто бы мог это быть? Кто может звонить на мой рабочий номер?
Я подношу трубку к уху и спрашиваю:
– Алло?
Несколько секунд человек по ту сторону трубки молчит, и у меня возникает странное чувство, которое я не могу объяснить.
– Белла? – наконец отвечают мне.
Сердце замирает, когда я слышу голос отца. Я впадаю в ступор, приоткрыв рот от неожиданности, и даже присаживаюсь на близлежащий стул с таким лицом, будто узнала какую-то страшную новость.
– Я всё же нашёл тебя, Бусинка.
После его слов слёзы тут же навернулись на глаза, а ступор уже немного спал. Я улыбаюсь самой искренней улыбкой, которая вообще у меня есть.
Он называл меня так в детстве. Когда я была совсем ещё маленькой крохой, которая только научилась говорить. В один из тех дней я, сидя на кухне в доме, пока мама разбиралась с кухарками, приготовившими не такой вкусный суп, сделала папе крохотный браслет из белоснежных бус из маминой мастерской, которые она использовала в своих новых дизайнах платьев. Но я ещё тогда не знала, что отец вряд ли будет носить что-то подобное, однако подходила к этому с огромными энтузиазмом и радостью. И именно тогда он впервые назвал меня Бусинкой. Я так давно не слышала этого прозвища, данного мне именно отцом, что душа у меня затрепетала. Приятное воспоминание заставляет меня широко заулыбаться. Я спешу вытереть мокрые глаза, пока никто не увидел меня плачущей.
– Папа… – выдыхаю я в трубку. – Откуда… Откуда у тебя этот номер?
Ему даже не приходится отвечать, а мне выжидать его ответа. Я сразу понимаю, кто дал ему номер. Никто иной как Сара. Не знаю, с плохих побуждений или нет, но она могла сообщить ему о том, что я здесь и что насчёт меня родители могут не волноваться. Возможно, так и было.