В погребе слышались хриплое дыхание и стоны - его собственные. Катилась пустая чаша, кружилась в воздухе пыль. Свистел портала, что без концентрации внимания своего создателя заметно ужался в размерах. И шорох... Словен замер, перестав дышать. Шорох повторился у лестницы. Там, куда отбросило паука.
Его спасительница рядом предостерегающе зашипела.
Он всё-таки добрался до стены. Подавив стон, произнёс пару слов, и шарик света вспорхнул с ладони к потолку.
Кругом разрозненный хлам и предметы, использовавшиеся им в ритуале; тёмным холмом виднелся опрокинутый котёл; плиты пола измараны. Линии фигуры обратились в гарь. И по этим смазанным разводам, цепляясь за выбоины пола двумя уцелевшими лапами, влача за собой свои внутренности, полз паук. Единственный глаз вытек, пасть сломана, из неё доносится едва слышное шипение. Но паук настырно ползёт - голод тянет его к свежепролитой крови, и он не в силах противиться.
- Ну, нет... довольно. - Маг сделал слабое движение пальцами. Размозжённую скверну подхватила незримая длань, и словно мусор вышвырнуло в воронку перехода. Не раздалось даже писка. Сразу за тем разрыв в ткани пространства сомкнулся, втянувшись сам в себя. Пришёл блаженный покой.
Сколько времени? Словен полагал, что рассвет уже должен был высветить горизонт на востоке, но пойти проверить, не имелось ни сил, ни желания.
Он по-прежнему находился в погребе. Сидел на полу посреди учинённого разгрома и розовых клочьев тумана, что ещё лежали местами. Сонный, окутанный дымком дыхания. Повреждённая нога медленно заживлялась. Всё же придётся похромать с месяц, что будет только на пользу, - урок лучше усвоится. Усталость сменилась опустошённостью. Ему ничего не хотелось, кроме как бесконечно сидеть вот так и смотреть на огонёк единственной, каким-то чудом устоявшей свечи, дрожащий, но не сдающийся тяготеющей над ним тьме.
Гори моя свеча, не гасни, сотри с души печаль и грусть. Не страшны мне ночи страсти, их с тобой не убоюсь.
Если бы он был один, то давно бы уснул. Глаза слипались, под веки точно насыпало горячего песка. Но у него на коленях уютно устроилось мягкое и живое. Спасительница напевала свою тихую песнь (не вопль младенца, вовсе нет), когда он гладил её по гладкой шёрстке. Это нравилось его гостье, это нравилось и ему.
До чего же смелая бродяжка. А её ярость к пришельцам извне заставляла задуматься о возможных причинах подобной неприязни. Таинственный дар за хвостатым семейством замечался с древних времён, ещё фараоны... хотя, кому это сейчас интересно. Главное, если бы их встреча под дождём не состоялась, не состоялось бы и этого молчаливого единения. Только обглоданные кости в опустевшем погребе.
Полусонные мечтания овладевали Словеном. Он спасся, а это ли не повод вновь смело смотреть вперёд. Тропы иных миров ждут, когда он пройдётся по ним. И когда-нибудь он вернётся на берег Великих Трясин, проверить, не обосновался ли кто-то в расщелине на скальном склоне.
- Глупости, - ругал себя маг и старался думать о чём-то приятном.
Хм, пожалуй, он всё же наденет ошейник на свою гостью. Только уберёт из него всё связанное с порабощением. Пусть прочие удивляются, что за существо он избрал себе в спутники, пусть гадают, в чём тут секрет. А когда поймут, что никакой секрета нет, и назовут его вконец спятившим, он нисколько не обидится... Старик задремал, привалившись к твёрдой кладке стены. На его измождённом лице блуждала улыбка. Вдруг кошка перестала урчать и поднялась с обмякшей руки мага - в этот миг стойкая свеча погасла.
Во мраке, что заполнил собою мир, парили два немигающих жёлтых огонька.
<p>
Конец</p>
Ковалёв М.В. Спутник для архимага
<p>
39</p>
<p>
</p>
<p>
</p>