После очередного заливистого всплеска храпа, раздавшегося с раскладушки, Альбус гневно отбросил одеяло и выбрался из постели. Пить хотелось так, будто он на самом деле несколько минут назад со всех ног мчался по Запретному лесу. Еще раз мысленно обругав братьев, Альбус вышел из комнаты на темную лестницу.
Альбус вспомнил, как минувшей осенью, когда родители провожали их в Хогвартс с платформы 9¾, Джеймс говорил отцу, что готов спать в одной комнате с Альбусом, только бы отец согласился взять Тедди жить к ним. И если тогда Альбус был готов эту идею поддержать, то теперь он был уверен, что первым будет выпроваживать Тедди из их дома, только тот зайдет на обед.
В доме было тихо. Альбус медленно начал спускаться, щуря глаза, чтобы случайно не оступиться. Скатиться кубарем вниз, разбудив всех обитателей дома, — а, главное, Вальбургу Блэк — хотелось меньше всего. И стоило ему об этом подумать, как ступенька, на которую он опустил ногу, предательски скрипнула. Альбус замер, всем своим существом обратившись в слух. Вокруг было все так же тихо. Альбус миновал один пролет, прошел мимо двери с табличкой «Регулус Арктурус Блэк», за которой спали Роза и Лили, пересилил желание войти к ним, чтобы разбудить Розу, и ступил на следующую лестницу.
Через пару минут Альбус вошел в просторную кухню, но решил не включать свет, и в потемках нащупал кружку, которую тут же наполнил проточной водой. За окном виднелась пустынная улица, запорошенная снегом. Соседние дома были украшены гирляндами, озаряющими улицу всеми цветами радуги. Где-то далеко за окном слышались невнятные и что-то распевающие голоса, а вслед за ними в свете фонарей показались такие же невнятные фигуры, они в обнимку, и чуть шатаясь, шагали по пустынной улице.
Вдруг голоса стали громче, и Альбус вздрогнул. Голоса были слишком близко. Так же близко, как гигантская саламандра в его недавнем сне. Не успев подумать, все так же повинуясь инстинкту, Альбус бросился наутек. Но к выходу бежать было нельзя: голоса раздавались именно оттуда, и в этот момент Альбус заметил в дальнем конце кухни крохотную дверь, едва достающую ему до пояса. Бросив кружку с недопитой водой на столе, он опрометью бросился бежать к этой двери, молясь, только бы за ней было достаточно места, чтобы он смог укрыться.
За дверью оказалась крохотная комнатка. Настолько крохотная, что ее с натяжкой можно было бы назвать даже чуланом. Альбус забился в нее, не оставив свободного пространства, и тихонько прикрыл за собой дверь. Когда голоса стали настолько громкими, что стало ясно: говорящие вошли в кухню, Альбус мысленно себя обругал. Возможно даже сильнее, чем недавно — Джеймса. Ведь родители не стали бы на него сердиться за то, что он не спит ночью, если бы он объяснил, почему встал. Возможно, они даже бы отселили его в отдельную комнату. Но теперь это было лишь прекрасной грезой — спать Альбусу под этот чудовищный храп до тех пор, пока они не вернутся в свой дом. И мысль выбраться из своего убежища теперь казалась еще более пугающей, чем быть обнаруженным на кухне среди ночи.
Альбус прислушался к голосам. Суть их слов еще не достигла его сознания, но он точно знал: на кухне его тетя и отец.
— Нет, я не думаю, что он в этом замешан, — сказала Гермиона.
— Многие с тобой не согласятся, — ответил Гарри, и Альбус услышал неприятный скрип: его отец протащил по полу стул, чтобы сесть. — Но даже если он тут ни при чем, — продолжал Гарри, — вопрос все равно очень серьезный.
— Ох, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Мне тоже все это не нравится! Но выбора нет.
— А что, если его найдет кто-то из учеников?
— Да как же? — воскликнула Гермиона. — Ученикам туда ходить нельзя. Да даже, если было бы можно, им туда не пробраться. Говорю же, я продумала все до мелочей. А с магической силой МакГонагалл, и Флитвика, и Слизнорта… этот план — совершенство. Ну или почти совершенство.
— Это уже было, — серьезно сказал Гарри. — И они думали, что никто не пройдет. Но ведь прошли.
— Кто прошел? О чем ты?
— Мы прошли, Гермиона! — громко сказал Гарри, и Альбус услышал, как тетка на него зашикала.
— Тише ты, — сказала она. — Во всем доме люди спят.
«Ага, — подумал Альбус. — Если хотите, чтобы люди спали, уберите Джеймса и Хьюго подальше».
— Неужели тебе это не напоминает то, как в Хогвартсе прятали философский камень? — спросил Гарри, и Альбус неосознанно прижался ухом к дверце. Он не знал, о каком камне говорит его отец, но одно его название уже обещало интересную историю.
— Лучшие волшебники своего времени выставили вокруг него всевозможные ловушки, — продолжал отец. — А прошли мы. Первогодки.
Альбус замер, еще крепче вжимаясь в дверь. Отец много рассказывал ему о Хогвартсе, но совсем не рассказывал о таких невероятных приключениях вроде победы в Турнире Трех Волшебников и нападениях на Замок, о которых Альбус узнал уже в школе от других учеников, которые, казалось, знали о жизни его отца даже больше, чем сам Альбус.
— Но ведь сейчас за дело взялись мы. Те самые первогодки, — ответила Гермиона, и, как показалось Альбусу, она улыбалась.
— Как бы там ни было, выбор у нас не велик, — спустя какое-то время, сказала Гермиона. — Его нужно упрятать, и понадежнее. А надежнее места, чем Хогвартс, я пока придумать не могу. Мы только о нем узнали, а за ним уже идет охота. Не представляю, как они о нем прознали, Гарри, но он им нужен.
— И ты уверена, что Драко Малфой в этом не замешан, — сказал Гарри.
— Да, — ответила Гермиона.
— Но почему? Откуда такая уверенность?
— Я видела его сына, — сказала Гермиона.
— Я тоже его видел, — сказал Гарри. — Но при чем здесь Скорпиус?
— Я не просто его видела, Гарри. Я говорила с ним.
— И этого разговора достаточно, чтобы вычеркнуть Малфоя из «черного» списка?
— Ничто так хорошо не характеризует человека, как его ребенок, — сказала Гермиона.
— Извини меня конечно, — с какой-то осторожностью в голосе сказал Гарри, — но это ведь твоя дочь выпила Оборотное зелье и в облике моего сына проникла на матч по квиддичу?
Гермиона фыркнула. Альбус помнил ту кричалку, что получила Роза после матча. Выслушивая ее, он сам чуть было не забился в слезах, что уж говорить о Розе. И потому это фырканье его особенно удивило. Он понял: на самом деле его тетка не была зла из-за этого проступка. Мерлиновы кальсоны, она гордилась!
— А я организовала движение против школьной системы на пятом курсе, — безразличным тоном сказала Гермиона.
— Против движения Амбридж, — поправил ее Гарри.
— Да какая разница? — воскликнула Гермиона. — Я была против установленных порядков и приняла меры. То же сделала и Роза. И ведь она одержала победу.
— И победу признали… — протянул Гарри.
— Что тебя беспокоит? — помолчав, спросила Гермиона.
— То, как они похожи на нас, — тихо ответил Гарри. — И полгода не проучились, а уже ввязались в скандал, прогремевший на всю школу.
— Кровь, — со значением ответила Гермиона. И после долгой паузы добавила. — Не думаю, что нам стоит за них переживать. Роза отчаянная. Альбус ее сдерживает. Но все это пока что не выбивается за рамки школьной жизни.
— Пока что, — сказал Гарри.
— Нет, — перебила его Гермиона. — Они не могут ввязаться во что-то опасное. В это дело они не ввяжутся.
— Потому что они — не мы? — спросил Гарри.
Гермиона не ответила.
— Так что со Скорпиусом? Что ты о нем думаешь? — снова заговорил Гарри.
— Ну, из того, что мне говорила Роза, могу сказать, что он необычайно талантлив. И он учится на Гриффиндоре, что, как по мне, о многом говорит. А из рассказов Розы я сделала вывод, что, как бы он ни тянулся быть лучшим в учебе, на первом месте у него дружба. Он вытягивает наших детей, как когда-то вас тянула я. Роза не раз в письмах говорила о том, что они занимаются до полуночи, и Скорпиус не пускает их спать, пока они не закончат домашние задания, но не дает им списывать. Невилл мне как-то писал, что он напоминает ему меня на первых курсах, — она усмехнулась. — Такой же всезнайка. Но… Как писал Невилл, и что увидела я, поговорив с ним… — Гермиона как-то странно хмыкнула и продолжила. — Он скромен. При всем его потенциале он очень скромен! И хорошо воспитан, — сказала она. — И просто возмутительно красив.
