— «Ежедневный пророк»! — воскликнул Лиам, сидящий справа от Скорпиуса. — Дай-ка сюда.

Он выхватил газету из рук оторопевшего Скорпиуса и начал перелистывать страницы одну за другой, пока вдруг не замер, зажмурившись.

Друзья удивленно переглянулись, наблюдая за тем, как Лиам осторожно приоткрыл один глаз, затем второй, а после, щурясь и кривя лицо, все же заглянул в газету.

— «Паддлмир Юнайтед» снова пролетели в отборочных испытаниях на Кубок! — перестав корчиться, гневно сказал Лиам и вернул Скорпиусу газету. — Что с ними творится в этом сезоне?!

— Ого! — сказал Скорпиус, разворачивая газету на той же странице. — Их обошли даже «Уимбурнские Осы». А ты болеешь за «Паддлмир Юнайтед»? Они хорошо сыграли на последнем Кубке по квиддичу. Мы с родителями на него ходили.

— Как же хорошо? — спросил его Лиам. — Одержали столько отдельных побед, а сам Кубок в итоге проиграли. Одни разочарования, — он взял из тарелки кусок бекона, повертел его перед глазами и бросил обратно.

— Это спортивная колонка? — спросил Альбус, выхватывая у Скорпиуса газету. — Ее ведет моя мама, дай почитать.

Скорпиус растерянно глянул на свои пустые ладони, в которых еще секунду назад был свежий выпуск «Пророка», и с наигранным гневом посмотрел на Альбуса.

— А мои родители терпеть не могут «Ежедневный пророк», — сказала Роза. — Мама вообще на дух не переносит СМИ, а папа выписывает «Придиру».

— «Придиру»? — из-за плеча Розы высунулась кареглазая девочка с золотыми волосами. — Это же самый бредовый журнал!

— И ничего он не бредовый, — Альбус отложил «Пророк» и повернулся к Джослин Янг. — Если ты не веришь в мозгошмыгов и морщерогих кизляков, это совсем не значит, что их не существует.

Скорпиус удивленно поднял брови, снова посмотрев на друга.

— Я в них тоже не верю, — шепотом сказал ему Альбус.

— А ты знаешь, — Скорпиус обратился к Джослин, — что во время Второй Магической войны из всех газет и журналов только «Придира» печатал правдивые сведения о происходящем? В то время как «Пророк» был под полным контролем Сама-Знаешь-Кого. Я хочу сказать, возможно, не такой уж это безнадежный журнал.

— Сама-Знаешь-Кого? — скривилась Роза и повернулась к Скорпиусу. — Скорп, это же просто имя. Не понимаю я этих страхов перед именем, — сказала она Альбусу.

— Да, я тоже, — пристыжено сказал Скорпиус. — А вообще, нам пора на урок, вы так не думаете?

Альбус и Роза согласно закивали, и, наспех проглотив остатки своего завтрака, друзья поднялись из-за стола и направились к выходу из Большого зала, как вдруг у стола Слизерина раздался голос:

— Эй, Уизли! Что-то быстро тебя подлатали.

К ним приближался слизеринец Эван Элмерз в сопровождении всюду следовавшего за ним Сета Марлоу. Низкорослый и щуплый Сет едва доставал Альбусу до переносицы. А на фоне высокого и грузного Эвана смотрелся и вовсе смешно.

— Что, рыжая, не осталось у тебя Оборотного зелья? — противно скривив губы, спросил Эван. — На твоем месте я бы использовал его разумнее. Попросила бы у кого-нибудь из симпатичных девчонок немного волос. Хоть пару часов бы не выглядела как пугало.

— Заткнись, Элмерз, — зло на него посмотрев, сказал Скорпиус и встал перед Розой. — Самого-то метла еле выдерживает, вот и завидуешь.

Эван нахмурился, и Альбусу показалось, что он сейчас ударит Скорпиуса, но тот только хмыкнул и сказал:

— Какая зависть, Малфой? Это же просто представление было! Мы даже ставки делали. Я поставил на то, что Уизли проведет в больничном крыле не меньше недели.

— Прости, что подвела, — ехидно сказала Роза, отодвигая Скорпиуса в сторону. — Жаль, что ты еще и на победу своей команды не поставил.

Вдруг рядом с друзьями появился Энтони МакМиллан, староста их факультета.

— Что у вас здесь? — он перевел взгляд с друзей на группу слизеринцев.

— Ты смотри, как ветром сдуло, — присвистнул Скорпиус, наблюдая за удаляющимися спинами Эвана и Сета.

— Все в порядке, Энтони, — сказала Роза.

— Это из-за квиддича? — спросил Энтони.

Роза кивнула.

— Ничего. Все сейчас только об этом и говорят, — вздохнул Энтони. — Не обращай внимания, через неделю-другую они уже об этом забудут. К тому же, ты сама виновата.

— Энтони! — возмутилась Роза. — Но ведь благодаря мне наша команда победила!

— Это не умаляет твоего проступка, — строго сказал Энтони. — Давайте, идите на урок.

— Сама виновата! — возмущенно причитала Роза, когда друзья шли по слабо освещенному коридору подземелья. — И не надо за меня заступаться, — накинулась она на от неожиданности споткнувшегося Скорпиуса. — Я сама могу за себя постоять.

— Разве я когда-то говорил, что не можешь? — спросил Скорпиус, поправляя съехавшую с плеча сумку. — Но я не буду молча стоять, когда тебя обижают.

Они вошли в кабинет Зельеварения и заняли свои места. Профессор Слизнорт стоял в центре класса, ожидая, когда последний ученик займет свое место. И, как только это произошло, заговорил:

— Доброе утро, класс. Сегодня у нас большая тема, поэтому, давайте, не будем отвлекаться.

Обычно исписанная различными волшебными формулами доска была чиста, но Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске сами собой появились слова, заставив Энн Колинз восторженно ахнуть. На что Алисия Трэверс покачала головой. За столько времени в Хогвартсе Энн, выросшую в семье маглов, все еще можно было удивить самым примитивным волшебством. После того, как Альбус передал Энн врученный ему Алисией свиток, он все чаще начал замечать девочек болтающими в коридорах в перерывах между уроками. И Альбус понял, что они помирились. И сейчас девочки, одна — в зеленой мантии, другая — в красной, сидели за одной партой, привлекая неодобрительные взгляды однокурсников-слизеринцев.

— Как вы можете видеть, — продолжал Слизнорт, — сегодня мы начинаем изучать зелье Забывчивости.

Сразу после этих слов Альбус поник: он надеялся хоть как-то компенсировать свой дурной поступок с Оборотным зельем, впервые ответив лучше всех на уроке. Но весь прошлый вечер, проведенный за повторением Целебных эликсиров, оказался потраченным впустую.

— Ал, — прошептал Скорпиус.

У его друга была удивительная способность чувствовать настроение окружающих его людей. Он сам иногда шутил, что, возможно, все еще жив только благодаря этому своему чутью. Потому как в дружбе со вспыльчивой Розой оно оказалось просто необходимым.

— Вы извинились перед Слизнортом? — шепотом спросил Скорпиус.

— Нет, — ответил Альбус.

— Давайте потише! — повысил голос профессор Слизнорт и продолжил. — Следуем рецепту до пункта «шесть» на семнадцатой странице. А пока, согласно этому пункту, зелье будет настаиваться, мы запишем лекцию. И, приступили, — скомандовал профессор, садясь за свой стол.

— Вам нужно извиниться, Ал, — снова зашептал Скорпиус.

— Знаю я, что нужно, — сказал Альбус. — Я не знаю, как к нему подойти, — он замялся. — Мне стыдно.

— Конечно, стыдно. И это хорошо.

— Просто замечательно, — буркнул Альбус, разворачивая учебник.

— Хорошо, потому что он обязательно это заметит. Он увидит, что ты чувствуешь вину, и обязательно тебя простит. Вот увидишь, — сказал Скорпиус и повернулся к Розе, — Роза…

— Вы шепчетесь не так тихо, как вам кажется, — сказала Роза. — Мы подойдем к нему после урока. Хватит об этом.

Скорпиус замолчал, но Альбус видел, что его друг остался доволен.

Когда все ученики добрались до шестого пункта, класс утонул в дымке всех возможных оттенков: зелье оказалось сложнее, чем те, что они варили прежде. Скорпиус перечитывал страницу учебника и сообразил, что, по невнимательности, положил в котел три веточки валерианы вместо двух. И поняв, что тоже причастен к созданию охватившего кабинет тумана, он чуть громче, чем хотел, отругал себя за невнимательность. Зелье Альбуса испарилось, окрасив котел в фиолетовый цвет. А Роза сидела, вертя перед глазами расплавившуюся лопатку. У остальных учеников дела обстояли немногим лучше. За столами Слизерина Эван Элмерз сидел с почерневшим от сажи лицом, а Эллин Стоукс глупо озиралась по сторонам, будто забыв, зачем она здесь находится.