Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Шаги по коридору вырвали его из колец парализующих гадов и вернули в реальность. Судя по дроби, отбываемой звуком шагов, по коридору шли двое. В дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, она отворилась, на пороге стоял личный охранник Воеводы. Костюм сидел как влитой на рослом богатыре, пояс с подсумками, плитник, короткий автомат висит вдоль туловища на ремне справа.

– Он здесь, Воевода Верд сен Вер.

Произнес детина и отступил в сторону, оставшись при этом в коридоре.

– Отлично, мы еще повоюем!

Жизнеутверждающе в полголоса, ни к кому не обращаясь, произнес Воевода.

В комнату вошел человек среднего роста, плотного телосложения, на вид за тридцать. Одежда – военные ботинки, перчатки, штаны и куртка из плотной защитной ткани, подогнаны по фигуре. На куртке множество пришитых лямок и карманов, из оружия только большой нож на поясе, но наверняка есть еще, так не видно, а значит грамотно спрятано. Рукав куртки гостя украшает нашивка воина – скрещенные меч и секира на красном фоне. Нашивка на зеленом фоне обозначает воина новичка. Нашивку на красном фоне носят опытные воины, прошедшие крещение огнем, убившие врага, или участвовавшие в пяти боестолкновениях. Разрешение на смену цветов нашивок дает совет воинов поселения или Воевода. Элита воинства, профессиональные военные, имеющие боевой опыт высокую квалификацию и умения в военном ремесле, Хорошо вооружены и экипированы. Их услуги стоят дорого. Никогда не возьмутся за грязную и сомнительную работу, потому как решением суда общины или поселения могут быть изгнаны из касты и перейти в низшую касту обычных наемников, со всеми вытекающими.

Вошедший крепыш криво улыбается, можно сказать в наглую лыбится… Воеводе!

Как только за вошедшим закрылась дверь, и они остались наедине, губы Воеводы тоже растянулись в добродушной улыбке. Все заботы, одолевавшие его все утро, выветрились, стерлись этой наглой улыбкой темноглазого. Вот теперь точно все будет хорошо.

Широко разведя руки в стороны, Воевода шагнул к воину.

– Ну, здоров морок старый, долго же не виделись, долго же тебя искать пришлось, арги тебя побери!

Старые боевые друзья крепко обнялись.

– Шесть лет. Шесть лет все повода не случалось увидеться, старый друг. Но раз я здесь и ты меня разыскал во время Солнечной Бури, значит, не бражничать звал.

Воевода печально вздохнул. Показал другу рукой на стул у стола, сам сел на свое рабочее место по другую сторону стола.

– Игер ты как всегда – с карта да в пекло. За две недели браги не напился, да бока не отлежал, что ли?

Хитро сверкнул единственным глазом Воевода.

Воин скривился как от зубной боли, припомнилось что-то.

– Все так, и самогон у вас знатный, и кровати мягко стелют, да выбивают старательно, вшей да клопов почти нет, только цены больно кусаются. Я за эти две недели спустил столько, что у станичников месяца три бы жил.

Воевода театрально вздохнул.

– Что поделать брат, это Атолл, а не станица какая отсталая на отшибе, в аспидовой дыре. Да и ты человек небедный, счет в Банке Атолла, поди, так и держишь, на черный день бережешь деньжата?

– Этот счет оплачен сполна, старина, кому как не тебе знать что контузия, простреленное легкое, три пули в ноге, сломанная рука и шрапнель в спине стоят никак не меньше!

– Да не заводись Игер, не то я хотел сказать, друг…

– Да, тогда всем крепко досталось, эти Демоны Пустоши нас тогда практически с песками этими сровняли, да какие они к аспиду, демоны, такие же люди, та же кровь из них течет. Если бы ты тогда после подрыва стены, не собрал оставшихся бойцов, не укрепился на восходной стороне базарной площади, возле бреши, вырезали бы они остатки гарнизона, а там и ремесленникам, торговцам и шахтарям с их семьями край бы пришел. Это благодаря тебе я тогда посеченный в фарш кровавый, но живой остался. Вот так, счет оплатил и со службой завязал, кому такой калека в наём нужен, какой из инвалида воин?

– Нашивку нашу ты носишь, а значит ты все еще воин, один из нас. А что касается навыков твоих боевых, Игер я тебе так скажу, я тебе одному десяток таких молодцов, вроде того что за дверью стоит, предпочту.

– Нашивка моя – это честь моя, в бою добытая, только я теперь не Игер. Теперь я наемник Ящер.

Повисла гнетущая тишина. Ящер внимательно следил за другом. А ведь старик нервничает, прикидывает что-то, не знает, как подойти к делу, да что же такое стряслось, что у него на уме?

– Ты сам о долге вспомнил, и про клятву данную, долг вернуть в любое время, любым способом, как только я потребую.

Воевода посмотрел в глаза наемнику, пристально посмотрел, в самую глубину, хотел убедиться, что старая клятва, на крови данная, еще в силе и человек, называющий себя теперь Ящер, помнит о ней. Темные глаза оставались непроницаемы.

– О клятве я помню и слово, данное тогда, намерен сдержать, оттого и прибыл сразу по твоему зову, оттого и сижу сейчас здесь перед тобой.

Старик облегченно выдохнул. Потом собравшись, заговорил.

– Два года назад, перед самой Солнечной Бурей, вырезали наших людей – сборщиков. Пятнадцать человек: бабы, да подростки. Они за стеной в Пустоше ковыль да сурную траву, что были застогованы, собирали. С ними был, как водиться один охранник с автоматом, из наемников. Когда их нашли, при нем весь боекомплект целый был, он даже не отстреливался. О чем это говорит?

– Быстрая, неожиданная атака, его первым и положили.

Старик кивнул и продолжил.

– Так и было, из него пулю вытащили 7,62 винтовочную, точно в сердце была. А дальше вообще, какая-то жуть. Характер большинства ранений – рваные раны, выдранные куски плоти, причем точно в местах расположения артерий или жизненно важных органов. Но было и несколько человек с ножевыми ранами, причем били не хаотично, а точно поставленными ударами, наверняка. В Атолле тогда такой переполох случился, слухи разные быстро поползли. Сначала все перепугались, что Демоны Пустоши вернулись, потом начали говорить, что это какой-то особый мутант в округе завелся. Только не вяжется это все до кучи – точный выстрел из винтовки, ножевые ранения и звериные укусы.

– Может укусы песчаные волки – арги, оставили, на уже мертвых людях. Пришли попировать на свежину, пока вы их не хватились?

– В том то и штука, раны были нанесены еще живым, убегающим людям, и именно они были причиной смерти. – Воевода прокашлялся. – Слушай дальше. Тогда это происшествие нам сильно экономику просадило, многие караваны пошли в обход, не желая рисковать, пока у нас такая жуть твориться у стен. Мы тогда несколько поисковых групп зачистки снарядили, но никого и ничего не нашли. Отстрелили с десяток аргов в округе и все.

Воевода встал, подошел в добротному деревянному буфету, отворил его, достал бутыль глиняный и две кружки большие, поставил на стол разлил по кружкам. Нос Ящера уловил кисло-сладкий хлебный резкий запах с нотками брожения – квас.

– Нагрелся уже, но посылать за погребным квасом не резон, не до него сейчас.

Выпили, крякнули, теплый квас гадость редкая. Налили еще.

– В прошлом году, тоже во время Солнечной Бури, отправили мы карт за рудой к копальне рудокопов, которая в одном дне пути на восход от нас. С рудой что тогда, что сейчас напряг большой, а на нее заказы были большие, по долговым векселям уже распродали на год вперед. На третий день вернулся наш карт, но без руды и, ни на ком лица нет, даже бывалые наемники двух слов сказать толком не могут, чтобы объяснить что случилось. С горем пополам выяснили – всех копателей там тоже вырезали, да не просто так, а со зверствами особыми, я тебе все пересказывать не стану, что там увидели, но и рваные раны и резанные и много что похуже там тоже было в избытке. Одно существенное отличие в том нападении было. Копальщики ведь станом вокруг копани живут – семьями, с бабами, детьми и стариками. Так вот на месте обнаружились только трупы мужчин да стариков, понимаешь, женщины с детьми как в Пустоше растворились.

4
{"b":"723636","o":1}