Традиционно умываюсь слезами, когда вижу, Ваш фидбэк, который меня мотивирует писать дальше и становиться всё лучше :з
florence + the machine — bedroom hymns
Азарт на время затмил собой все прочие чувства: обиду, злость, страх и даже боль. У И Со ужасно саднило ладонь от ежедневного кровопускания, уже магическая мазь не спасала, а глубокий порез и не планировал затягиваться. Всё тело ныло от напряжения, которое было вызвано слишком активной тренировкой. О причинах такой прыти от Юнги догадаться было несложно, примерно, как сложить два и два: все эти вечера, что она сидела на веранде, всегда затылком чуяла, как на втором этаже с балкона за ней наблюдают, а вчера у неё на этой самой веранде состоялся крайне близкий и тесный разговор с Тэёном.
— Злишься на что-то? — едва сдерживая смешок, спросила И Со, успешно увернувшись от очередного заклинания.
— С чего бы это?
— Вот и я думаю, что у моего бывшего причин для злости нет, — Юнги на секунду замер, переваривая её «бывшего», которое она бросила ему с особенным акцентом. Ведьма воспользовалась моментом и сделала выпад вперед, оставив на скуле царапину, а на траве панаму Инквизитора. Лицо полоснуло довольной улыбкой. — Я тебя задела.
И непонятно было, то ли она говорила о царапине и так ловко сдернутом головном уборе, то ли о том, что застала его врасплох. Она одно понимала очень точно: растерянный Юнги нравился ужасно, до ледяных мурашек на загривке.
— Осторожнее, — хриплым и грудным голосом отозвался маг, указательным пальцем влезая между собственной шеей и лезвием клинка. Он вдруг скользнул пальцем вдоль металла, делая шаг вперед, пока И Со медленно врастала во влажный после дождя грунт. Она не заметила, как на мече кровавой полосой растянулся след, как Юнги оказался так близко, что они уже делили один вдох на двоих. И Со видела только его глаза, в которых была сплошная темнота, и она вязким, горячим мазутом скользила по ней, оставляя пузырчатые волдыри ожогов на внутренних стенках тела.
— А то с ответкой можешь и не справиться, — губы в губы, носом в кожу щеки впечатался, успешно отвлекая внимание, чтобы щелчком пальцев выдернуть её в реальность, где она отлетела на добрые пару метров от заклинания.
И непонятно было, то ли в И Со говорила обида за резкую и острую боль в грудине, то ли это была обида, что он также резко окунул и вытащил на поверхность, не дав завязнуть в моменте окончательно. Одно она понимала очень точно: разозленный Юнги нравился ужасно, до спёртого от удара дыхания.
И Со себя в охапку собрала, подтянулась вся, выдавив кривую ухмылку, взмахнула мечом и выпустила наружу всё то пламя, что так долго копила внутри. Огненные языки, словно из пушки, накаляли воздух, опаляли ровно выстриженный газон и подбирались к Юнги, который с непроницаемым лицом смотрел на фаер-шоу.
— Ощущение, будто дракон чихнул, — фыркнул маг, потушив пожар заклинанием. — Сколько уже тренируемся, а ты только и можешь, что плеваться фаерболлами. У меня от заклинания огня больше получается.
И Со закипала, даром, что ли, сама же воздух и подогрела до нужной температуры. На заднем дворе особняка пахло паленой кожей, разочарованием и обуглившимися, нереализованными желаниями. Например, впиться зубами в его глотку и потянуть за адамово яблоко с целью вырвать. И Со чувствовала, как рот наполнялся слюной от предвкушения металлического послевкусия.
— Так может проблема в тренере? — зашипела ведьма.
Юнги шумно втянул воздух, дернул головой и вскинул руку, стараясь пальцами ухватиться за шею девушки, но она ловко увернулась и обтекающим движением скользнула ему за спину. Он перехватил ладонью лезвие, разворачиваясь, и потянул на себя, чтобы грудью к груди, пальцами на затылок, ногтем вдоль линии роста волос и поймать её задушенный вздох. Он держал крепко, не позволяя ни сдвинуться с места, ни меч вырвать. В землю впитывались густые капли его крови, пока они прожигали друг друга взглядами. Юнги придвинулся ещё теснее, наклоняясь к уху, чтобы:
— А по-моему, это ты необучаемая, — хриплым шепотом, дурманом, заползающим в ушную раковину.
Он сбивал с мысли, бесцеремонно выдергивал почву из-под ног, лишал кислорода, а потом ещё и проникал в сердцевину, разъедая всю поверхность. Он дразнил её, подводил к черте и толкал-толкал-толкал. Всё хотел посмотреть, что она сделает, где её предел, когда вырвет у него из грудины прогнившую от боли сердечную мышцу.
Юнги обманчиво мягко клацнул зубами на мочке, лизнув самый край, и до резкой боли потянул вниз, окончательно отключая её внимание. Быстрыми движениями он перехватил клинок в свои руки, а тычком под коленную чашечку заставил И Со упасть. Она сначала пальцами во влажную почву зарылась, глотая раскаленный воздух губами, а потом подняла голову, разглядывая его снизу вверх, пока рядом с пульсирующей жилкой лежало ребро лезвия.
— Ты понимаешь только через боль, — снова грудным голосом говорил Юнги, пока у него по краю глаз пузырилось желание. И Со на коленях, натянутая азартом, возбуждением и злостью, смотрела на него снизу вверх, подбородком касаясь шершавой джинсы на бедре — кто в своем уме устоял бы? Юнги давно уже не в своем уме. — Мне тебя выпороть надо, чтобы ты вылезла из своей раковины?
— Рискни, раз руки тебе больше не нужны, — сквозь зубы цедила каждое слово И Со.
— Я тебе их с радостью отдам, — пальцами сжал подбородок, наклоняясь к губам. — Ты только меч сначала у меня отбери.
И между ними повисла тягучая тишина, где каждый перед другим на лоскуты распадался с чавкающим звуком плоти. Они мысленно друг другу следы на коже от пальцев оставляли, только если Юнги делал это с любовью, то И Со — с остервенением и по-особенному зло… так ведь?
И Со от обиды на себя за свою слабость перед ним, за чувства, что выдавали её с потрохами, с силой прикусила губу. Аж глаза защипало, но это тоже, возможно, от обиды на то, что Юнги всё резину тянул — не отходил назад, но и последний кусок дистанции не преодолевал, чтобы своими накрыть её губы, чтобы оба уже, наконец, в чужой рот облегченно выдохнули.
— Не кусай их, — почти рык, пока взгляд хаотично скользил по лицу, лишь бы не на те самые губы.
— А то что? — задрав подбородок выше, бросила ему вызов И Со, заранее зная, что победителя тут не будет — оба проиграли ещё до начала битвы.
— А то выпорю, потом трахну и снова выпорю прямо тут. Хочешь?
«Хочу» — пиявкой застряло между ребер.
— Не сможешь.
«Сможет».
— Проверим? — и не дожидаясь ответа, Юнги взял последний рубеж: впился губами в её мягкие и податливые. Смял их, обвел языком и им же ворвался в рот, когда И Со жалобно захныкала прямо в поцелуй. Лезвие неглубоко оцарапало её кожу, но И Со будто анестетиком покрыли — ничего, кроме облегчения, не чувствовала. Она отвечала на его поцелуй с напором и жадностью, наслаждаясь каждой секундой. Ловила себя на ощущение того, что всё это время планомерно обвивала ребра железными прутьями, запрещая дышать, чувствовать, жить. А губы Юнги — кусачки, которыми заржавевшие и успевшие окислиться прутья превращались в груду металла.
Клинок брякнул о землю, когда освободившаяся рука Юнги потянула за горловину футболки, надрывая ткань и пролезая внутрь к горячей коже. Пальцы у него были сухие, подушечки мягкие и требовательные. Он царапал вдоль ключицы, цепляя мизинцем ткань бюстгальтера, а И Со жмурилась всё сильнее. Никак не могла определиться — вырвать ему сердце сейчас, схватив меч, или продолжить эту сладкую пытку. И будь у неё больше силы воли, она бы первый вариант выбрала, но с Юнги она безвольная. Пальцы в замок на его затылке собрала, за собой на землю утягивая, с какой-то неподдельной радостью ощущая тяжесть его тела на себе — все, как надо, будто под неё было заточено с самого начала.
Она к нему жалась вся, терлась о его пах, пока он в неё своим возбуждением упирался и языком во рту хозяйничал. И Со уже не хныкала, а откровенно стонала, выгибаясь спиной до хруста позвонков. Бедрами его сжимала, сцепляя ноги крест-накрест, в импровизированный гард его запирала, чтобы на себя сильнее дернуть и перевернуться резким толчком, оседлав и клинок к его шее приставив, хотя, по ощущениям, это с её шеи так ничего и не убрали.
