Была только она.

Озвучив его мысли, Гермиона неуверенно попросила проводить её. Малфой лишь кивнул и взял её за руку. Всю дорогу он выводил на ладони девушки различные узоры.

Подойдя к гостиной львят, они остановились.

— Спасибо, — Грейнджер улыбнулась слегка скованно, но искренне, что заставило Малфоя ещё больше поплыть.

Да возьми же себя в руки, а то пол слюной закапаешь.

— Всегда пожалуйста, Грейнджер. Обращайтесь к моему секретарю по поводу этих услуг, — Драко отвесил дебильную, по его мнению, шутку. Но гриффиндорка звонко захохотала.

Она смеялась над его дебильной шуткой, идеальней девушки нет.

— Хорошо. Обязательно, — Гермиона лучезарно ему улыбнулась и в следующее мгновение приблизилась к его лицу.

Воспользовавшись его ступором, она сказала:

— Мне понравилось, — и поцеловала его в уголок губ.

Быстро дойдя до двери в гостиную, она в последний раз посмотрела на него и зашла в комнату.

Так, вспоминаем как дышать. Это физически необходимо.

Она поступила дерзко и в своем стиле. Мерлин, дайте ему уже кто-нибудь кислород.

Нельзя испытывать такие чувства, оставаясь живым. Сердце, голова — ничего не выдерживает. Хочется вырваться из тела и взлететь.

Драко, стараясь прийти в себя, развернулся и побрел в слизеринские подземелья. Внезапно мысль пронзила голову, и он рванул изо всех сил.

Ему хотелось узнать, что она напишет о нём в дневнике.

***

Гермиона пыталась научиться заново дышать, оказалось – это достаточно трудное занятие. Поднявшись по лестнице в комнату девочек, она вздохнула с облегчением: никого не было. Это был очень приятный факт, потому что отвечать на чьи бы то ни было вопросы желания не было. И сил. Все уходили на восстановление сердечного ритма.

Это был её первый поцелуй.

Боже.

С Драко Малфоем.

Ей было нужно успокоительное, любое и срочно.

Грейнджер села на свою кровать и поняла, что на ней все ещё его пиджак. От этого стало так тепло на душе. Он позаботился о ней. О ком он вообще заботился, кроме семьи?

Она зарылась носом в ткань и почувствовала его запах. Это был какой-то парфюм. Гермиона впервые пожалела, что не разбирается во всём этом. Запах был определенно подходящий Драко. Он напоминал что-то древесное, но, безусловно, мужское.

Обведя взглядом комнату, она увидела дневник и решила занести свои мысли в него. На секунду к ней в голову закрались подозрения, что с ним что-то не так. Там определенно было что-то добавлено в плане заклинаний. Но подумать у неё никогда не получалось об этом в полной мере, Гермиона сама не понимала почему. Мысли перескакивали на что-нибудь другое, как и сейчас.

Малфой.

Теперь он точно не покинет её голову, да и такое желание пропало.

Гермиона и подумать не могла, что ссора, сначала с Драко, а потом и с Роном, закончится этим. Но сожаления не было. Абсолютно. Были только счастье и надежда. А ещё, наконец, признание своей первой влюблённости.

Грейнджер открыла дневник, взяла маггловскую ручку и принялась писать.

***

Сегодня учебный день начался со второй пары. Преподаватели дали им пару дополнительных часов на отсыпание. Правда, даже такой поблажкой были довольны не все.

— Мерлин, за что? Мы же все уставшие, почему нельзя было отменить все занятия, — Рон был очень сонный даже для него и сейчас, видимо, решил испортить всем настроение.

— Да, наверное, ты прав Рон, — Гарри тоже был не слишком бодрым, но он держал себя в руках. Вообще, Поттер пытался изо всех сил сохранить новообретённую дружбу и соглашался с Роном почти во всём.

Гермиона пыталась не злиться на Гарри, но у неё плохо получалось. Он опять предпочел ей Рона. Что бы тот ни сделал, Поттер всегда выбирает его. Несмотря на то, что она всегда рядом, она единственная его поддерживала, а он выбирал Уизли. Та обида, что зародилась в ней по отношению к Гарри, не идёт ни в каком сравнение с той, что была к Рону.

Он ведь даже не извинился, просто они все встретились в гостиной и пошли на урок истории магии. Хоть бы слово сказал. Гермиона не хотела с ним разговаривать. Хотя Уизли вряд ли поймет, что что-то не так, он был рядом с ней только тогда, когда ему нужно.

Грейнджер не хотела этих мыслей, но они словно назойливый комар летали вокруг и не отставали. Поэтому она просто шла рядом и молчала. Мальчики ничего не заметили, им было не до того. Как и всегда.

Войдя в класс истории магии, Рон зевнул. Он знал, что весь урок проспит. Гриффиндорка не стала даже ничего на этот счёт говорить. Бесполезно.

Сев за свою парту, она оглядела класс и сразу наткнулась на серые глаза.

Мы дышим, Гермиона, дышим.

Драко смотрел на неё не отрываясь, только изредка моргал. Девушка смотрела на него в ответ тем же взглядом. Она больше не переживала о своих чувствах. Она их признала, и ей стало чрезвычайно легко. Не было той неуверенности, которая появлялась после их стычек или разговоров. Нет. Появилась уверенность в себе. И в их ситуации, которая изменилась и никогда не будет прежней.

Профессор Бинс начал урок и принялся читать лекцию, очень скучную, даже по мнению Гермионы. Она честно старалась писать каждое слово и ничего не пропускать, но, так как ночью сон помахал ей ручкой, её утаскивало в объятья Морфея. Поняв, что она потеряла нить лекции из-за своих мыслей, Грейнджер решила дать себе немного отдыха только один раз. Ещё раз оглядев класс, она убедилась в том, что никто не слушал: все либо спали на партах, либо были к этому близки.

Студенты такие студенты. Неважно, что это за страна или что это за школа.

Малфой что-то рисовал на пергаменте, это было видно по тому, как двигались его руки. Эти руки ей очень нравились.

Боже, она превращается в Лаванду или Парвати. Ужас.

Но если подумать — как же сильно меняет любовь людей, причём возраст здесь совершенно не важен. Гермиона убедилась в этом на собственном примере. В одиннадцать лет повстречав мальчика, она определила всю свою жизнь. Кто мог подумать, что такие люди, как они, смогут испытывать такие чувства по отношению друг к другу. Поэтому верно говорят: не загадывай наперед, жизнь непредсказуема, всякое может быть. И это была самая верная фраза, которую она слышала.

Грейнджер смогла признать свои чувства. И не только на бумаге, но в своей голове, а это был подвиг. Учитывая, как она хотела от них избавиться. Её одолевала гордость за себя, пусть это не поступок мирового масштаба, не страшно. Она смогла закончить борьбу с самой собой. А такая борьба самая сложная на свете. Потому что это ты, больше такого в мире нет, и как бы печально ни было это говорить, ты у себя только один, и так будет всегда.

Уловив сбоку какое-то движение, девушка повернула голову. Сначала она ничего не заметила, но потом к ней на парту приземлился журавлик. Гермиона сразу поняла, от кого он. Драко.

Малфой как-то отправлял Гарри подобный на третьем курсе. Скосив глаза в его сторону, она поняла, что тот смотрит в окно. Развернув пергамент, Грейнджер обнаружила перед собой чистый лист, на котором через секунду, начал появляться текст.

Обо мне думаешь, Грейнджер?

Подавив улыбку, что против воли хотела растянуться на лице, она взяла перо и принялась писать ответ.

Малфой, тебе не кажется, что ты слишком самоуверенный и наглый?

Тебе это нравится.

От такого утверждения, Гермиона растерялась и даже не знала, что ему ответить. Вот, гадёныш. Он ведь прав. Вот как можно быть такой заразой? Мерлин.

И с чего такие выводы, а, Малфой?

Грейнджер решила, что задала вполне логичный вопрос. И правда, с чего он так решил? Она немного боялась, что он может написать в ответ, и не зря.

Со вчерашнего вечера.

Наглый, самоуверенный, невозможный, мелкий пакостник, который слишком много думает о себе и своей персоне. Козёл и…

Ах, да, и после того поцелуя.

Гад. Просто невыносимый гад.

Гермиона посмотрела на него, а тот сидел и не переживал, что она буравит его взглядом. Подняв свою белобрысую голову, он ей подмигнул. Гриффиндорка обомлела. Это было дерзко и рискованно. Неужели Малфой тоже чувствовал это всепоглощающее счастье, как и она?