– Для этого негодяя Кудрета! Папа Джихангир берет его в артель? Этого негодяя? Этого проходимца? Его же в море пускать нельзя! О чем он только думает?

– Мама! – Хазан подскочила к ней. – Замолчи! – Зашипела она, скосив глаза на продавщицу, чьи глаза загорелись от любопытства. – Я пойду и разберусь! – Прошептала она, всучивая маме в руки образчики тканей для занавесок. – А ты сгладь тут все! Еще не хватало, чтобы по улицам болтали о дяде и нашей семье!

– Хорошо, дочка, хорошо, – зашептала мама. – Идите, идите, мы сами тут закончим. Скажи своему деду, чтобы гнал Кудрета метлой поганой, а не в море его пускал, не хватало еще от него новых…

– Мама! – Хазан замотала головой. Уф, Ягыз, уф, неужели не мог придумать ничего другого?

– А что я еще мог придумать? – Спросил Ягыз в машине, когда она налетела на него. – Дядя Джихангир и правда просит у нас корабль, все это знают. Твоя мама терпеть не может твоего дядю Кудрета, и это все знают. Ничего нового никто не узнает теперь.

– О Аллах, какой же ты хитрый… – Покачала головой Хазан.

– Стамбульская школа, – ухмыльнулся он. – Едем в порт?

– Я хочу есть, – ответила она. – Поехали, покажу тебе одно место. Тебе понравится.

Ягыз приподнял брови, когда увидел, куда она его привела.

– Суши? Серьезно?

– А что такое, ты думал, мы здесь едим только черноморскую кухню? Иногда и нам, жителям Карадениза, хочется экзотики, – Хазан подлила себе соуса. – Мы с братом Мертом вместе ездили в Японию пять лет назад, – весело сказала она. – Он учился там готовить, а я проходила практику в их рыболовной артели. В Японии одни из лучших в мире рыболовств, знаешь ли. Мне понадобилось три года, чтобы убедить дедушку отпустить меня.

– И долго ты там прожила? – С интересом спросил Ягыз.

– Восемь месяцев, – улыбнулась она. – Признаться, назад мне захотелось уже через три. Там было невероятно интересно, но, если честно, уже на вторую неделю мне захотелось сармы и нашей жареной рыбы, и когда я вернулась, думала, вечность не смогу есть их кухню. Но как вернулся брат Мерт, я сразу же прибежала к нему. Это вкусно, когда понемногу. А для тебя как? – Спросила Хазан, глядя на Ягыза. – Ты ведь у нас даже не стамбульский. Американец. Не надоела еще черноморская кухня? Может, уже хочешь со всех ног сбежать к… К чему там у вас в Америке едят? К гамбургерам?

Ягыз рассмеялся.

– Я с детства обожаю черноморскую кухню, – сказал он, ловко орудуя палочками.

– Ты никогда не ел сирон, – напомнила Хазан, и Ягыз пожал плечами.

– Сирон я не помню, но… У нас была повариха с Карадениза. Понятно почему, папа скучал. Так что, черноморская кухня всегда была для меня домашней.

– Значит, не собираешься через полгода сбежать в Америку, рыдая и зовя на помощь?

– Ты сбежала из Японии, рыдая и зовя на помощь? – В глазах Ягыза сверкали веселые огоньки.

– Почти, – шепнула она, склонившись к нему, словно поведав секрет. – Но никому не рассказывай.

Он сделал вид, будто закрывает губы на замок.

– Я открою тебе другой секрет. Если бы ты там осталась, – тихо сказал он, – ты бы привыкла… Года через три.

Хазан серьезно посмотрела на него.

– Это тебе столько понадобилось, чтобы привыкнуть к Америке?

– Около того.

– Значит, – она склонила голову набок. – К Орду ты тоже будешь привыкать три года?

– К Орду я уже почти привык, – хмыкнул он, – кроме одного. Как быстро здесь разносятся новости. – Ягыз посмотрел на часы. – Мы здесь уже двадцать минут. Значит, уже минут десять, как мой кузен в курсе, где мы находимся, что мы едим и, наверное, о чем говорим.

Хазан махнула рукой.

– Ой, не считай Сефера Эгемена типичным представителем Орду. Новости у нас и правда быстро расходятся, но брат Сефер в этом деле просто мастер. Ему надо было быть журналистом, я не знаю, как это у него получается, но даже об интрижках женатых мужчин он узнает раньше любовниц, не говоря уж о женах. Иногда мне кажется, что он телепат.

– О, да не надо, – помахал палочками Ягыз. – Я видел его за работой. Вся его суперсила в том, что он просто спрашивает: «Что нового, братья?».

– Когда я спрашиваю: «Что нового, братья?», – ответила Хазан, – мне говорят: «Легкой работы, капитан Хазан, до свидания».

Они захохотали, как дети на перемене.

– А если серьезно, Ягыз, – сказала она. – Ты не захочешь вернуться в Америку? Неужели у тебя там ничего не осталось?

– Почему же? У меня там остались друзья. Пару раз в неделю я созваниваюсь с кем-нибудь из них. У нас общий чат, где мы скидываем друг другу фотографии и глупые шутки. Мы ставим лайки друг другу в соцсетях. Через полгода мой друг женится, и я съезжу к нему на свадьбу. Пара ребят пообещали, что приедут на свадьбу к нам.

«К нам» – Хазан это заметила. Заметила, хотя Ягыз будто и не понял, что сказал. Он не сказал «на мою свадьбу». Не сказал «в Орду». Он сказал «на свадьбу к нам». Будто уже привык, что есть «мы», у которых будет свадьба, в то время как Хазан сама не привыкла к этому.

«У него было семь лет, чтобы привыкнуть», – подумала Хазан. Он семь лет думал, что женится на незнакомке, брат Хазан, не читай в этом того, что нет.

– Значит, больше у тебя никого нет? – Спросила она.

– У меня есть дедушка, бабушка, кузен Сефер. У меня есть невеста и ее семья. Как зовут мальчика, я совсем забыл спросить?

– Эмин, – с горечью сказала Хазан. – Дядя назвал своего сына Эмином, в честь моего отца.

«Я должна была назвать своего сына Эмином», – подумала она. Но… Отец умер врагом Эгеменов. Захотел бы он, чтобы его внука, его тезку, звали Эгеменом? Захотел бы он отдавать дочь в жены Эгеменам? Это спросил Кудрет в тот день, сказала тетя Кериме, и Джихангир Чамкыран дал ему пощечину.

– Значит теперь брат Кудрет будет водить корабль, как и ты? – Спросил Ягыз, и Хазан кивнула.

– Не знаю, как это получится. Дядя десять лет не водил корабли в Черном море, а рыбу не ловил и того дольше. Он занимался грузовыми перевозками, знаешь?

Ягыз быстро взглянул на нее и опустил глаза. Знает, подумала Хазан. И почему ему больше не доверяют грузовые перевозки, знает. И почему дедушка прогнал дядю Кудрета, знает. И как едва не подставилась флотилия Чамкыранов под обвинения в контрабанде, все он знает.

Дядя сказал, что водил корабли. В Эгейском море. Один Аллах знает, что он возил в Грецию и из Греции. Один Аллах знает, сколько бы он этим еще занимался, если бы не умерла его бывшая жена, оставив ему двухлетнего ребенка.

– Малыш – просто копия дяди Кудрета, представляешь? Помнишь, что мама тогда вопила? Ей достаточно было увидеть маленького Эмина, чтобы заткнуться. Глаза, лицо – мальчика словно клонировали.

– Твой дедушка очень счастлив, уверен.

– Не то слово, – Хазан грустно улыбнулась. – У дедушки были мы с Эдже, есть Керем и Алтай, но… Мы девочки, а сыновья тети Кериме – Йылдызы. Нечестно такое говорить, но дедушка завидовал дяде Фатиху. У него трое внуков по фамилии Эгемен, а у деда до последнего не было никого.

– Это нечестно, – кивнул Ягыз. – Ты стоишь сотни внуков, знаешь? Все в городе говорят так. Кузен Сефер так говорит.

– Ну, если кузен Сефер, – Хазан фыркнула.

– А кроме Японии ты где-нибудь еще была? – Спросил Ягыз после короткого молчания, переводя тему.

– В Германии и Голландии, – с благодарностью подхватила разговор Хазан. – В России, Украине, Болгарии, Грузии.

– Аллах-Аллах, – Ягыз покачал головой. – Ты повидала стран больше меня.

– Я видела их не дальше портов, – засмеялась Хазан, – иногда дальше порта даже не выходила в город, так что… Почти не считается.

– А в Германии и Голландии? Это же не Черное море.

– Рыбная ловля. Всегда есть, чему поучиться, Ягыз.

«Я ведь думала, что возглавлю флотилию дедушки после него».

Ягыз серьезно смотрел на нее, словно изучая, словно пытаясь прочесть ее мысли, и Хазан не хотелось, чтобы он их прочитал. Что она и правда опасалась двухлетнего мальчика, которого в доме дедушки теперь будет растить кузина Севда. Что она и правда завидовала мальчику, который родился мальчиком по фамилии Чамкыран.