"Во-первых, надо держаться подальше от кухни - там баллон газовый стоит. Во-вторых, надо заранее окна открыть - я через них стрелять буду, а если дом подожгут, то и выпрыгивать придётся. Через закрытые окна стрелять нельзя: то, что стёкла побьются, это ещё полбеды, а вот дальность и меткость стрельбы снизятся существенно".

  Постепенно Силачёв согрелся, благодаря чему прояснилось и в голове. Он сообразил, что если его преследователи появятся здесь, то их обязательно заметит Бобик и подаст соответствующий звуковой сигнал. Но скорее всего, они до сих пор искали сыщика в лесу, а может быть, уже прекратили поиски и ушли. Ну, в самом деле, они ж не железные! Устали, наверно, гоняться-то за ним.

  И вдруг Михаил Николаевич вспомнил устрашающее видение, которое посетило его во время заплыва через озеро.

  "Если я не утонул - значит, моя интуиция на этот раз не сработала! Это, конечно, хорошо, но как же так получилось? Хм... надо подумать. А, понял: пожалуй, это не интуиция была. Это у меня от холода воображение разыгралось! Только и всего. И то сказать: если б я утонул, меня бы вообще не нашли - я бы числился пропавшим без вести, и хоронить было бы нечего, и дата смерти была бы неизвестна. Так что нет причин для беспокойства!"

  Но тут ему пришло в голову, что восьмое мая, которое он видел как дату своей смерти, ещё не кончилось. Оно только-только началось! Почти весь день впереди!

  "Вот она, обратная сторона моей интуиции. Правильно говорят: меньше знаешь - лучше спишь. Ладно, будем надеяться, что это всё-таки была не интуиция..."

  Когда печь растопилась как следует и в доме стало жарко, Силачёв открыл окна в большой и маленькой комнатах (на кухне окно не открывалось) и, не раздеваясь, лёг спать. Пистолет и запасную обойму он спрятал под подушкой. Видимо, нервы у него были что надо: несмотря на предсказанную дату своей смерти - сегодня, он почти сразу же заснул.

  ГЛАВА 9

  Разбудил его звонок по мобильнику. На улице было уже совершенно светло, но Силачёв ещё не выспался. Он взял трубку:

  - Алё?

  Звонил Пётр Андреевич.

  - Михаил Николаич, привет! Мы тебя уже все обыскались! Ты куда пропал?!

  - А, привет. Дома я.

  - Дома?! А милиция вся на ушах стоит, тебя в посёлке ищет!!

  - Да всё нормально, пусть не ищут.

  - Ты почему на звонки не отвечал?! - продолжал возмущаться Пётр Андреевич.

  - Ну-у... как бы это покороче объяснить. Сегодня ночью преступники гонялись за мной по лесу, и мне пришлось отключить мобильник, чтобы они меня не нашли.

  - Ни хрена себе... И чем всё кончилось, ты от них убежал?

  - Убежал, конечно, а то бы мы сейчас не разговаривали.

  - Ну а когда ты убежал, ты не мог мне позвонить?!

  "О чёрт! И точно, как же я не сообразил-то!"

  - Ну-у-у... забыл я.

  - Знаешь что, Михаил Николаич, ты поступил как полный мудак!! Вся милиция на ушах стоит, и я тоже, а ты, оказывается, дома отсыпаешься! И даже не позвонил никому! Мы думали, они уже грохнули тебя! Это я вот сейчас решил тебе ещё раз позвонить на всякий случай - авось повезёт...

  - Слушай, я не нарочно, честное слово. Представляешь, мне пришлось через наше озеро плыть! Ну, которое около нашей деревни. Я замёрз так, что после этого уже не соображал нормально! Да я бы тебе сегодня позвонил, когда проснулся...

  Пётр Андреевич ответил не сразу. Несколько секунд он молчал, потом неуверенно спросил:

  - Ты это... серьёзно?

  - Серьёзнее некуда.

  - Да-а-а. Слушай, ты извини, если я слишком сильно ругался... конечно, я понимаю, в каком ты состоянии был. Давай, рассказывай приметы преступников и всё, что ты про них узнал. Тут в одиночку дальше работать нельзя. Отдадим это дело милиции, и пусть только она их не поймает!

  "Всё, - подумал Силачёв, - придётся ему рассказывать про Владимира. Пожалуй, эту информацию он не переварит, но деваться некуда..."