Ключи! Целая связка старых ключей. Откуда? Я разложил их на столе и стал вспоминать. Вот этот с двумя бородками – от студклуба, забыл вернуть после выпускного. А ведь, его, наверняка, искали. Каюсь. Эти два – от «семейного гнездышка» – квартиры моей Бывшей. Зачем храню? Бывшая еще до развода замки в двери поменяла. Этот с брелоком – от машины, да, недолго я на ней поездил. Ключи есть – машины нет. Хорошая была «девятка», резвая, и забрал ее мой бывший лучший друг и деловой партнер Диман Пискунов за наши общие долги. Теперь ни друга, ни машины. Знать бы, кто на ней нынче катается? Вот и от офиса бывшего ключи, эх, сколько там сижено, сколько там выпито, дев юных с соседнего отдела продаж сколько полюблено на диванах с настоящей кожи – есть, что вспомнить, детям рассказать нечего… Да… Надо было меньше сидеть, пить и любить, а надо было пахать! Тогда и не оказался бы в этой жопе. Хотя…О! От библиотеки школьной ключ! Очень кстати, а то Крокодилыч мне весь мозг выел, сдай ключ, да сдай ключ. Отложим. Остальные откуда? Да хрен с ними, все равно мне открывать ими нечего! Отнесу старьевщикам. И останутся где-то осиротевшие замки, которые уже никто никогда не откроет.

Сгреб ключи и бросил их в рюкзак. Туда же полетели старая рогатка, отобранная в школе четыре года назад у Митьки Крылова и неработающая зажигалка «Зиппо» с тисненым портретом президента Джексона. Это я еще в институте купил, когда на них мода пошла. Как в курилку не зайдешь, обязательно кто-нибудь «Зиппо» чиркает. Правда, сам я чиркал недолго. Моей зиппы хватило на одну заправку, потом кремень кончился, фитиль истлел. Так и валялась без толку. Так, а это что такое? Надо же, гербарий! Откуда он здесь? О, господи, это же Леночки Лужиной – отличницы из пятого класса. Я обещал его на стенде разместить, как лучшую работу, а потом потерял. Всю школу перерыл в поисках, а он вот где. А Леночка-то как плакала, как убивалась. Маленькая такая, с косичками, глазищи голубые, и из них слезы в два ручья. Уж и не помню, как я ее успокоить смог. Да, маленькая, с косичками. А теперь такая деваха вымахала, грудь из-под блузки так на уроках выпирает, что я, старый греховодик на странных мыслях себя ловлю. В рюкзак гербарий!

А вот эти часики мне очень даже знакомы. Принадлежали бывшему бухгалтеру нашего совхоза Ольге по прозвищу Шалава. Эх, хороша девка! И погулять, и поржать, и в делах амурных большая мастерица. Мы с ней как-то сразу подружились, два сердца одиноких в этой чертовой глуши, навещала она меня порой тоскливыми осенними вечерами. Это у нее тогда браслет на часах оборвался, очень уж мы камасутрой увлеклись – я у доктора Менгеле на два дня книгу выпросил. Вот и накувыркались. Я все порывался браслет починить, чтобы хозяйке вернуть, да как-то не собрался. Нынче эти часики Ольке ни к чему. Она теперь в Москве, фирмой своей командует, у нее часики теперь такие, что мне год работать – не купить. И что ж мне теперь с этими часиками делать? В рюкзак!

Больше ничего путного в ящике не обнаружилось. Только кулек с конфетами «Коровка», чеки и бумажки, какая-то коробка с зубным порошком, исписанные стержни, комсомольский значок без застежки. Значок я на всякий случай тоже в рюкзак кинул, в кармашек с конем. Свернув газету с отбракованным хламом в кулек, я открыл дверцу печки и все это дело туда засунул. Ничего, сгорит.

«Коровку» решил оставить и бросил обратно в ящик, хотя предполагал, что говяда та отнюдь не юна.

3

Я встряхнул одеяло, застелил его заново и уже собрался было взяться за разбор вещей из чемодана, когда телевизор вдруг ожил. И картинка такая приличная – без всяких помех. Канал «Культура» показывал «Золотую лихорадку» с Чаплиным. О! Фильм в тему! Пусть и старый, немой, черно-белый, но на все времена.

Растянулся на койке, пультом прибавил звук, хохотнул, глядя на «Танец с булочками», и, разомлевший от тепла и принятой кедровки, задремал. И приснился мне сон тоже в черно-белом изображении в стиле немого кино – с театрально резкими жестами и богатой мимикой актеров, с титрами под музыку тапера. Кино, конечно, про них, про старьевщиков.

Место действия – болото. Сельские детишки в коротких штанишках (в детишках я без труда узнал братьев Шкуратовых) на карачках собирают клюкву в лукошки и вдруг натыкаются на светящуюся кочку. Сначала пугаются, потом, осмелев, тыкают в нее палкой.

Кочка светится еще ярче. Удивленные лица детей. Титры как в немом кино: «Надо рассказать взрослым».

Дети убегают в село.

Дети в селе рассказывают про кочку учителю (очень похожему на меня, только с длинными волосами и в старом студенческом сюртуке с тусклыми пуговицами). Руками показывают ее размеры. Титры: «Она светится!»

Дети ведут учителя на болото. Кочка светится. Титры: «Завтра утром принесите сюда старые вещи». «Мы обменяем их на золото!»

Сельская площадь. Учитель, активно жестикулируя, рассказывает сельчанам об увиденном. Руками показывает размер опухоли. Над ним все смеются. Кто-то вертит пальцем у виска. Титры: «Не поверили!»

Местный поп, очень похожий на нашего отца Алексия, мерзко хихикает, тряся жидкой бороденкой, на пару с пузатым, бородатым купчиной в жилетке с золотой цепью. Купчина, без сомнения – Звонарев.

Грустный учитель дома, в бедной избе, очень похожей на мое нынешнее жилище, но без телевизора, что-то говорит жене. Титры: «НЕ ПОВЕРИЛИ!» Учитель вскакивает с лавки: «А мы все равно пойдем!» Учитель срывает с кровати покрывало, бросает его на пол, мечется по избе и сбрасывает старье в центр комнаты. На пол летят какие-то бумажки, чугунки, разная бытовая мелочь, мещанская герань в горшке. Жена учителя в скромном платочке закрывает ладошками лицо и вздрагивает плечами, видимо, плачет от того, что у нее муж такой придурок.

Утро, над лесом поднимается солнце. Учитель с женой и еще несколько человек, нагруженные мешками, идут через сельскую улицу на болото. Соседи над ними смеются и показывают пальцами.

Учитель с немногими сельчанами на болоте. Вместо опухоли – отделанный белым сайдингом строительный вагончик. На порог выходит глазастый «серый человечек» с большой головой, но ростом с ребенка. Сельчане пугаются и крестятся. Титры: «Это бес?!» «Нечистый!» Но серый приветливо машет шестипалой рукой и предлагает войти в лавку.

В пустой комнате серый забирает мешок со старьем и выкладывает на прилавок золотые слитки. Титры: «ЗОЛОТО!!!»

Крупно: руки кладут золотые слитки в мешок.

Люди возвращаются в село, сгибаясь под тяжестью мешков. На площади учитель достает из мешка слиток для обозрения, потрясает им. Все смотрят. Титры: «ЗОЛОТО!!!»

Те, кто не поверил, рвут на себе волосы из разных мест и бегут паковать старье. Титры: «Еще успеем!» Впереди всех бегут купчина с попом, из мешка последнего на землю падает иконка.

Толпа с мешками прибегает на болото, но на глазах сельчан лавка старьевщиков растворяется в воздухе.

Титры: «Не успели!»

Мужики и бабы валятся на землю и снова рвут на себе последние оставшиеся волосы.

Поп и купчина ругаются, обвиняя друг друга в неверии. Хватают друг друга за грудки. Катаясь в болотной траве, дерутся, осыпают друг друга ударами,

Несчастные с пустыми руками возвращаются в село. Там довольный и хмельной учитель едет на тройке с бубенцами, полицмейстер в белом мундире отдает ему честь. У купеческой лавки учитель достает из кармана пухлую пачку царских ассигнаций, запросто покупает жене швейную машинку «Зингер», обнимает сельскую красотку и дарит ей граммофон, пацанам, нашедшим опухоль, достается по велосипеду и по сладкому петушку на палочке. Титры: «Скажите спасибо старьевщикам!».