При извлечении танка и захоронении погибшего экипажа лично присутствовал.

Запись произвел полковник Савельев В. Г."

Дальше - проще. Идти по следу.

"Я, Макаров А. А., проходил службу в 1188 сп 357 сд. Летом 1943 года, работая по охране лагеря военнопленных в крепости, получил приказ о приведении в порядок могил павших бойцов моего полка на территории крепости. При оформлении могилы стрелкового полка захоронено 5 танкистов".

Вот откуда, не только по легенде, пришло название одной из новых улиц в Великих Луках - улица Пяти танкистов.

"В 1952 году останки воинов из братских могил, находившихся в крепости, были извлечены и захоронены на городском воинском кладбище. Я в то время работала зав. кладбищенским хозяйством.

Петрова Т. Е.".

В древнем русском городе на братском военном кладбище высечены на белокаменной плите полные имена, звания и должности пяти танкистов-героев, экипажа легендарного танка КВ.

Командир танка гвардии младший лейтенант

ШЕМЕТОВ ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ

Старший механик-водитель гвардии техник-лейтенант

РЕБРИКОВ ПЕТР ГЕОРГИЕВИЧ

Старший радиотелеграфист гвардии старший сержант

ПРИЯТКИН МИХАИЛ ФЕДОРОВИЧ

Командир орудия гвардии старшина

ГУКОВ СЕМЕН АЛЕКСЕЕВИЧ

Младший механик-водитель гвардии старший сержант

КАСАТКИН АНДРЕИ ЕФИМОВИЧ

Шофер из Магнитогорска, выпускник московского автотехникума, учитель из Ивановской области, колхозник из Грузии, алтайский тракторист…

Несколько лет назад в Челябинской области проходили дни советской литературы. В Магнитогорске мы выступали по телевидению. Я коротко рассказал о подвиге экипажа магнитогорца Павла Шеметова. Только кончилась передача, только погасли софиты, все еще сидели за столиками в студии, когда по внутренней связи ко мне обратился режиссер: "Звонит Валентина Ивановна, сестра Шеметова!"

На другой день - деловой прием в горкоме партии. Я повторил свой рассказ. В перерыве подошел первый секретарь горкома. Не видел ли я фотографии Шеметова, какой он? Я молча достал из пиджака старую карточку.

- Точно! - заволновавшись, воскликнул секретарь горкома. - Он! Вместе на курсах шоферов учились и потом работали в автоколонне. Здесь, на Магнитке!

Идет, бежит, летит время. Уже не все мои собеседники и адресаты живы. Смерть выкашивает ветеранов. Пророчески сказал поэт: "Мы не от старости умрем, от старых ран умрем". Умирают и от старости: тридцать семь лет минуло с той войны. Лишь те, кто остался на ней, молоды навечно. И - бессмертны. Те, кто погибли за вас и за себя. За себя и за нас.

Благородное, святое, но трудное дело - идти по следам героев. Не всякий поиск венчает успех. Но надо искать. И какое удовлетворение, какое счастье самому вершить эту работу. Волнение поиска, счастье успеха испытали не только взрослые, но и юные следопыты - школьники Великих Лук, ребята из исторического кружка поселка Ягодное, что на Алтае, - все красные следопыты, кто участвовал в раскрытии тайны озера в древнерусской крепости, кто шел по следам легенды о пяти танкистах.

Феликс Нафтульев. "Быль о давнем походе"

Гулял по платформе, смотрел, как садятся пассажиры с куклами и сачками в ярко раскрашенные вагончики, и думал: не зря обе станции - детская железнодорожная и детская экскурсионно-туристская - расположились рядом, в одном дворе. Наверно, поход, в который меня позвали, будет вроде катания в лилипутском вагоне: весело, недолго, как бы по-настоящему, а в то же время игра.

Улетел собираться, накупил амуниции, взял на службе командировку и снова, уже навьюченный, вернулся во Львов.

Во Львове было жарко. Из уличных репродукторов звенело хрустальное: "Ой, дiвчино, шумить гай, кого любишь, забувай!" Трамвайная остановка именовалась "зупинкой", столовая - "iдальней", гостиница "Днепр" - "готелем "Днiпро".

Презирая транспорт, шагал от зупинки к зупинке в своем необмятом обмундировании - топорик у пояса, палатка на горбу - и очень сам себе нравился.

А позже, к вечеру, на краю села Козево, на стартовой базе, - до чего жилось легко и приятно! Пылал в огороде костер, вокруг него на бревнышках сидели новые друзья и пели, как полагается, "Глобус": "Мы дойдем туда, куда хотели, мы всегда своей добьемся цели". - "Люкс!" - повторяла сидевшая по соседству Марийка. Все у нее было "люкс". Чай вскипел - люкс, комаров нету - люкс, корреспондент из Ленинграда приехал - разве не люкс?

Корреспондент меж тем, обгоняя события, заносил в блокнот вдохновенные строки: "Здравствуйте, зеленые горы Карпаты! Идем по вашим склонам в цепочке. Ремни рюкзаков поскрипывают. Солнце пляшет на незакопченных котелках..."

- Здравствуй, - ответили наутро горы. - Поглядим, откуда ты взялся такой.

Вскоре после того как, построившись в упомянутую цепочку, мы вышли на упомянутый склон, я понял, что пропадаю.

С ума я сошел! Зачем я ввязался в это дело?! Пот залил глаза, рюкзак безо всякого поскрипывания, тихой сапой вгрызся в плечи, - а ведь мы же еще почти по ровному идем, а впереди-то подъем!

Тут, как вы понимаете, совершенно случайно был объявлен срочный привал. И на привале тоже совершенно случайно возник разговор, из которого я уяснил: дыши глубоко, ритмично и медленно; под лямки, чтоб не резало, подложи полотенце; захочется пить - срывай и нюхай придорожную мяту.

В азбуке походных наук это было даже не буквой "а" - палочками и крючочками по косым линейкам.

Предстояло учиться бесчисленному. Упихивать в мешок, без того увесистый, общественные буханки и пакеты с крупой. Шаг за шагом одолевать нескончаемый тягун, уставившись в горизонт настолько близкий, будто идешь по округлости яблока. Семенить по жердям над ущельем, - ни перил, ни настила.

Не могу похвастать, что выучил азбуку на "отлично". В предпоследний день, выйдя после длинного марша на берег Стрыя, не имел сил расшнуровать ботинки и побрел вброд во всем снаряжении, переступая, как робот.

За рекой шумел дремучий лес.

Полчаса продирались через чащу и читали на затесах утешительное: "Расчистка произведена в 1958 году".

Потом и затесы исчезли. Ели, упавшие от старости, толщиной в два обхвата, гнили поперек тропы. Высоченный безъягодный черничник. Водянистая брусника на буграх. И окопы, окопы...

Сто раз могли мы пройти мимо того дерева и не выделить его из остальных, не заметить, что наплывы и рубцы на коре смутно похожи на каракули.

Но мы не прошли мимо, потому что именно к этому дереву шли.

Окружили его - и на ощупь стали разбирать надпись, что вилась винтом по стволу: "Здесь лежит... от руки... шистов..."

Не удивляйтесь, что вдруг завожу речь о другом.

Шеренги мраморных плит. Позолота имен. И факел с Вечным огнем. И, как знамена в чехлах, тополя. Таков он, знаменитый Львовский Холм Славы.

На Холме Славы погребены герои, в июле сорок четвертого освобождавшие Львов. Танкисты, летчики, пехотинцы. Гвардии старшина Александр Марченко, поднявший на ратуше красный флаг. Сын матроса-авроровца, соратник Покрышкина гвардии капитан Александр Клубов. Военный журналист-известинец майор Павел Трошкин.