- Что-то случилось? - неохотно отпустила его и отошла на полшага.

- Эм, - поставил свечу на комод, продолжая хлопать и лазить по карманам. - Кажется, - неловко улыбнулся, - я снова его забыл, - посмотрел в сверкающие от света глаза. - Я стал очень забывчивым. Надо сказать, чтобы кто-то забрал его.

- И чтобы узнали твою тайну? - ужаснулась. - Надо опять спуститься.

- Сейчас будет ужин, если он еще не начался. Будет плохо, если я опоздаю.

- Ты - король. Кто возразит тебе? Тем более, - сложила руки на груди и отвернулась, - у нас была веская причина опоздать. Мы наверстывали упущенное вчера вечером.

- Ты была очень красива сегодня, - подошел и заботливо обнял. - Необычайно красива.

- Но не красивее Льены, - недовольно нахмурилась.

- Я бы подумал над этим, - поцеловал висок, едва касаясь кожи.

- Мы договаривались не врать.

- А я и не обманываю, - затихая прижался к ней. - Когда я думаю о Льене, я восхищаюсь, не спорю, но когда я вспоминаю тебя сегодня в катакомбах… Марика, - прижался к ней пахом, - сегодня ты сломала мой механизм. Я хочу повторить, - нежно поцеловал шею, оплетя ее тело руками словно корнями.

- А что тебе так понравилось? - заинтересованно покосилась на него.

- Не знаю. Это письмо, ожидание и спешка к тебе. Может быть то, что я очень хотел закончить нашу вчерашнюю встречу. Или ты просто убила все другое, престав передо мной в таком месте, с короной, аристократичностью и среди подрагивающих свеч. Я не знаю. Я знаю только то, что ты нарушила всё, что было до этого.

- И… Ты сейчас не хочешь мужчину?

- Рядом со мной - ты. Я не хочу думать о том, кого я хочу и кого не хочу. Марика, сейчас я хочу есть, пить вино и вспоминать твое дыхание, что обжигало мне уши и душу. Мне кажется за такое, - едва улыбнулся, - мы будем гореть в Аду. Это выглядело страшным грехом, - поцеловал ее скулу.

- Хах, - игриво уклонилась. - Грешник.

- Ты тоже грешница, - потянулся, дабы укусить ее за белую щечку.

- Хаха! Грешники.

- Нам необходимо исповедоваться после такого. Священник будет в ужасе от наших извращений.

- Давид! Не говори так!

- Но это был грех. Страшный грех. Мы осквернили мертвых.

- Там их не было, - повернулась. - Так что никого мы не оскверняли.

- Нас поглотила страсть настолько сильная, что женитьба не может нас оправдать, - взял ее руки.

- Давид! - широко улыбнулась. - Она оправдывает даже такое.

- Нет, это было свыше ее сил.

- Тогда, - легко оттолкнула его, - иди и исповедайся. Ты страшный грешник.

- Но когда мне отпустят все мои грехи, я снова начну грешить. Марика, - взял ее руки и поднес к груди, - я никогда не остановлюсь. Это порочный круг, который я не могу разорвать.

- Хаха! Давид третий Порочный! Или Давид третий Страстный?

- Марика, - с улыбкой подошел, - не придумывай мне таких имен, а то придворные подумают немного не то.

- В любом случае, Давид третий, я пойду в свои покои и сменю платье для ужина. А ты забери свой браслет. Встретимся за столом, - легко поцеловала кончик его носа и пошла к выходу.

Давид провел ее взглядом с улыбкой на лице и поспешил к картине. Взял свечу, зажег ее от светильника, что горел неподалеку и открыл проход. Только он собрался побежать вниз, как земетил нечто желто-фиолетовое на полу. Опустил глаза. Настороженно посмотрел в темноту, выглядывая образ человека, что может напасть на него, как только он нагнется. Пусто. Быстро схватил браслет и запер ход.

- Это была не крыса, - с тревогой начал. - Там был человек. Кто знает катакомбы? - подошёл к столику и положил украшение возле шкатулки. - И у кого есть ключ? Нас видели. Могли что-то слышать. Я ничего такого не говорил… - задумался, присев в кресло. - Человек, не знающий сути, вообще не понял бы этот разговор про браслет. Кто это может быть? - вышел за дверь и позвал Густава.

Когда молодой человек пришел и поклонился, король тут же начал:

- Пусть поставят у каждого входа в катакомбы человека и отправят парочку внутрь. Я хочу знать кто там сейчас ходит.

Слуга кивнул и быстро вышел. Давид настороженно покосился на картину, браслет. Вышел наружу. Взял с собой рыцаря для охраны и отправился вниз, к столовой.

Приказ короля был исполнен мгновенно. Не успел Давид сесть за стол, как пять рыцарей с факелами зашли в темные коридоры, начав искать того неизвестного, что тут ходил и всё высматривал.

Ариф, только услышав мужские разговоры и металлические шаги, напрягся. Ему точно нельзя было здесь находиться, тем более так долго. Задул свечу. Покрутился на месте и спрятался в нише за какой-то статуей.

Рыцари разделились. Разошлись по коридорам и приготовились блуждать по этим лабиринтам более часа, выискивая ни то шпиона, ни то кого-то любопытного, ни то просто заблудившегося.

Ариф замер, застыл и затаился. Справа были слышны шаги, был виден дрожащий огонек, отсвечивающий от влажных камней на потолке. Не издавая никаких звуков и вообще не двигаясь, практически не дыша, молодой человек проследил за охранником в латах и с мечом на бедре, что безмятежно шел куда-то вперед, не оглядываясь и не сильно прислушиваясь. По логике воина, тут злоумышленника быть не могло, так как данный проход вел к тупику, заваленному камнями. Раб внимательно следил за светом. Как только снова стало чернее ночи и шаги удалились настолько, что от них остался один лишь гул, одинаковый для отголосков любых звуков в пещерах, Ариф беззвучно вылез из-за статуи. Посмотрел вслед рыцарю. Свет его факела, освещающий все вокруг на несколько метров, был словно точкой, маленьким фонарем где-то далеко в море. Осознав, что даже если он сейчас начнет шуметь при беге - его не догонят до выхода, Ариф поспешил к залу с пятью арками. Вокруг была тьма, не освещённая ничем. Выставил руки по бокам, дабы чувствовать где находятся стены и не врезаться в них на поворотах. Где-то ближе к залу находились ступени и беглец с большой вероятностью мог на них споткнуться и упасть, но это было уже не так страшно. До выхода оставалось бы двадцать метров, за которые его точно не догонят. Шаг его был уверенным, тихим, вряд ли кому заметным.

Нежданно споткнулся и буквально грохнулся на каменные ступени.

- Я что-то слышал! - непонятно откуда выкрикнули.

Раб испуганно помчал по лестнице на четырех, словно зверь или ребенок, желающий поскорее сбежать из этого темного лабиринта. В один момент его ослепил факел, горящий в этом самом зале на стене. Прикрыв зажмуренные глаза рукой, молодой человек оттолкнулся от камней, вскочил на ноги и большими, громкими шагами добежал до двери.

Едва он успел открыть и очутиться в коридоре, рядом с гобеленом, освещённым оранжевыми лучами солнца, его тут же схватили. Ариф дернулся, в попытке вырваться и убежать, но его быстро прижали к стене, надели кандалы на руки за спиной и развернули, держа за плечо. Раб неприветливо осмотрел рыцарей, поправляя руки в массивных наручниках. Воины в ответ осмотрели его.

Задержанный был грязный. Весь в пыли, грязи, земле и старой паутине. Особенно нечистыми выглядели колени и ладони, на которые он упал, а также спина и плечи, которыми он прижимался к старой штукатурке за статуей. Из карманов халата выглядывало более десятка по-разному сожжённых свеч.

За столом тем временем резво общались, смеялись и иногда ели. Королева в этот вечер разговорчивостью не отличалась. Девушке было значительно интереснее создавать картины и ланшафты на своей тарелке из еды с помощью приборов, чем обсуждать какие-то политические или культурные вопросы. То икра изобразит солнце, то картошка с мясом станут землей и камнями, то кусок рыбы представит перед глазами реку. Марика улыбалась. Это не выглядело чем-то больным или глупым, наигранным, это выглядело так, будто королева счастлива. В своем маленьком мире, со своим маленьким счастьем.

Давид же беседовал как обычно - оживленно и с ясным смехом, что был слышен даже в коридоре. Супруга подняла сияющие глаза на его широкую улыбку и задорный взгляд, в котором бушевала жизнь. Положила голову на ладонь и аботливо обняла себя другой рукой.