- Молоко! Как есть молоко, – удивленно промолвила мисс Амстронг. Никогда еще такого не видела.

- Да и мне такое впервой, ничего не видно, идем только по показаниям приборов,- согласился с ней Мэтт. И то, похоже, что уже без них, – добавил он, услышав аварийный сигнал заглючевшего радара.

- Ну а ты Микки встречался, с чем-либо подобным, – обратился он к взлохмаченному примату, во всю старающемуся уменьшить «толщину» импульсов.

Представитель иного мира почесал крючковатой лапой свой кучерявый затылок и немного картавя, признался, что в его практике бывало и не такое,

- к примеру, на планете трех вулканов вода так и кипит разными формами микроскопических созданий.

- На ней не было материков. Лишь три огромных вулкана поднимались на несколько километров ввысь, гордо возвышаясь над уровнем моря. На дне единого океана покрывавшего эту водяную планету, находились многочисленные энергетические разломы. Магма этой планеты имела структуру схожую с веществом нашего энергетического мира.

- Вам-то мы и подзаряжались, в случае острой необходимости!

- Анализируя ситуацию, я могу лишь констатировать, – здесь, на этой планете, температура воды около шестидесяти – семидесяти градусов и она плотно насыщена разнообразными химическими элементами.

- По всей видимости, именно эти элементы и тепло, служат хорошей кормовой базой для местной микроскопической живности.

- Вот только энергетических разрядов почему-то не наблюдается, лишь только повышенная вулканическая активность, – добавил тот, кто управлял телом примата.

Продолжить свой рассказ дальше, лупоглазая обезьяна так и не успела. Прыгун с ходу налетел, на какое – то невидимое радарами препятствие. Раздался глухой удар, от которого заложило уши. Щит прыгуна врезался, в какой то твердый предмет. От неожиданного удара весь экипаж летательного аппарата передвигающегося под водой попадал на пол. Внутри него автоматически зажглось полное освещение.

Примат, врезавшийся в стойку контрольной панели, взвыл от боли и схватился за правый глаз, которым его со всего маху шибануло прямо по “пианино”. Приборная панель аж хрустнула от такого неожиданного воздействия на нее. Из рассеченной при ударе брови обезьяны, густо потекла солоноватая кровь. Кстати, с Хлоей ничего страшного не произошло, так как дисциплинированный помощник пилота, предусмотрительно пристегнулась ремнями безопасности. В отличие от нее, бесшабашный Мэтью Скотт кряхтя, словно старый дед поднимался с металлического пола, громко ругаясь, на чем свет стоит. При этом одной рукой он держался за пятую точку, а второй рукой во всю ивановскую растирал ушибленный бок.

Видя, что с пилотом все в порядке, Хлоя стремительно бросилась к Микки. девушка уже думала наложить тому повязку на голову, но примат протестующе поднял руку вверх. Было видно, что обезьяна, ловко защемившая двумя пальцами второй руки, рассечённую бровь изучала показания приборов, пытаясь найти информацию о поломках и повреждениях прыгуна. Но с маленьким кораблем все было в полном порядке.

- Что у вас случилось, – поступил запрос с поверхности.

- У нас в динамиках такой звон стоял, что аж в ушах заложило.

- Пока сами не разобрались, – ответил за всех Скотт.

- Приборы вроде в норме, повреждений нет. Но судя по всему, наш щит напоролся на что-то неосязаемое.

- Единственное происшествие случившиеся с экипажем заключается в том, что наш Микки глаз рассек!

- Какой Микки, – не поняли на базовом коптере. Как, глаз?

- Что у вас там за Микки Маусы такие появились, – взорвалась в открытом эфире Камилла Рей, в страшном напряжении следящая за ходом погружения.

С некоторого времени на мониторе шаттла было лишь сплошное “молоко”, а не прозрачные морские глубины.

В разговор вмешалась Хлоя Амстронг популярно разъяснившая, кто такой Микки.

- Он что ослеп, – испуганно спросила мисс Рэй?

- Да нет, нет, – я, исключительно по своей дурости бровь рассек, – отозвался сам Микки Маус, нещадно картавя и завывая.

- Ясно, – протяжно отреагировала Камилла, – а на что вы напоролись?

- И почему на экране моего монитора кромешная тьма? У вас, что прожектора не работают?

Занятые своими проблемами ребята, находящиеся внутри прыгуна, в суматохе происшествия даже и не заметили, что новоиспеченный Микки Маус врезавшись своим глазом в панель управления приборами, вырубил консоль внешнего освещения. Тем самым, все прожектора перестали освещать пространство находящееся вокруг летательного аппарата.

Прежде чем вновь включить освещение на полную мощь, Хлоя попросила примата разжать окровавленные пальцы. Каково же было ее удивление, когда под разжатыми пальцами ею был обнаружен свежезарубцевавшийся шрам. “Ну, и ну! Что – что, а это они делают лихо! Словно заправские врачи умеют врачевать!”, – про себя подумала девушка глядя на уже побелевший рубец.

В свою очередь, Мэтью, на своей шкуре когда-то в полной мере испытавший “магическую силу инопланетных врачевателей” и истинные способности синего тумана, абсолютно не удивился тому, что увидел и одобрительно похлопал примата по плечу, как бы говоря этим, – знай наших!

Микки, хитровато улыбнулся и нажал на консоль внешнего освещения. Мощный столб света тут же осветил все пространство вокруг прыгуна.

Хитрая улыбка Микки Мауса стала медленно сползать вниз, вытягиваясь в удивленно-растерянную гримасу, покрытую липкой коркой крови.

Мэтту не пришлось описывать, что именно за обстановка окружает прыгун в данный момент времени. То, что сейчас находилось за бортом, хорошо просматривалось на подводном аппарате, а так же без помех транслировалось на мониторы тем, кто наблюдал за погружением прыгуна с поверхности океана.

До этого момента перед ними была сплошная мутная пелена. Она и теперь окружала их со всех сторон, за исключением того что находилось прямо перед ними.

От мощного удара о незнакомый предмет и последующими за ним несколькими вибрационными волнами, всю молочную взвесь, находившуюся прямо перед ними, отнесло далеко назад. Теперь перед ними открывался нереально-фантастический вид.

Величественный кокон тысячелетиями образовывающийся из остатков жизнедеятельности океанических микроорганизмов, плотной двухметровой коркой покрывал защитный экран инопланетного космического корабля. В месте столкновения обоих щитов, прыгуна и неизвестного галактического корабля образовалась как-бы смотровое окно, с трещинами, расходившимися от него в разные стороны. При резком ударе о кокон, экран «погребенного» под толщей воды инопланетного корабля спружинил и приходя в исходное состояние, сбросил вниз отколовшуюся “яичную скорлупу”. Прыгун, который по понятным причинам отбросило на несколько десятков метров, в обратном направлении, вновь подошел вплотную к образовавшемуся после столкновения смотровому окну и осторожно соприкоснулся с защитным экраном неизвестного космического корабля. Как, показали приборы, физическая структура чужого щита имела совершенно неизвестную им структуру. То, что скрывалось внутри кокона, прибыло сюда из иного мира.

Мощные прожектора летательного аппарата, которым больше не противостояла «молочная» взвесь, тут же осветили то, что находилось внутри огромного кокона.

В госпитале царил переполох. Мало того, что со всего города сюда все свозили и свозили пострадавших на пожаре, здесь еще оказалась и разбившийся сын императора. Кроме того, еще две влиятельных персоны постоянно вносили свои коррективы во внутренней порядок медицинского заведения, а вместе с ними здесь появились и тайные агенты и спецназовцы из тайной полиции.

Чтобы навести хоть какой-то порядок и прекратить весь этот бардак, начальник госпиталя последовал на третий этаж своего порядком разлаженного хозяйства.

В операционной закончили собирать в кучу, разбившегося насмерть представителя императорской семьи. С ног до головы забинтованного наследника, со всеми предосторожностями доставили в отделение для высокопоставленных персон. Чтобы не создавать толкучки, в реанимационное отделение его лично сопровождал “опущенный” нейрохирург со своим ассистентом. Все остальные хирурги и медбратья, как мыши рассосались по многочисленным коридорам своего заведения. “Лишь бы только не окликнули и не позвали назад”, – свербела у них в головах одна и та же мысль.