Если повезет, Клео поможет ей добыть это войско.

Геланика быстро сочинила ответ служанке и отправила с этим же кораблем. Ее муж опять был дома, и она не могла ничего больше сделать; однако считала дни до того мига, как придет следующее письмо. У Геланики созревал новый план.

Потом пришло второе письмо, в котором Клео известила хозяйку о том, что ее сын со своим братом Варазе сейчас во дворце.

Ее дорогой Фарнак и его брат нашлись! Геланика пережила новый головокружительный восторг… К тому же, война в Ионии кончилась, и впереди было больше половины лета и вся осень!

И тут Геланика вспомнила о войске Тизаспа, о котором тоже узнала от Клео, - о великом множестве недовольных, которым пришлось убраться на Самос. Правитель острова наверняка тоже с нетерпением ждал, когда сможет избавиться от этой прорвы нахлебников.

План оформился: Геланика была поражена - насколько прекрасно все складывалось. Что ж, не вечно побеждать ее врагам!

В тот же вечер светловолосая ионийка пристала к мужу, умоляя свозить ее на Самос.

- Мне стало очень скучно сидеть здесь, дорогой, - сказала она.

Для критянина это была веская причина. Да и сам он тосковал в море без Геланики. И Критобул пообещал, что, как только представится случай, он отправится на Самос и возьмет супругу с собой.

========== Глава 200 ==========

Долго ждать случая не пришлось: на Самос отправился большой купеческий корабль с грузом критской посуды на продажу. Часть была, несомненно, старинная и стоила огромных денег; а часть, как заподозрила Геланика, была подделана под старину… Впрочем, не ей этим возмущаться.

Муж подарил Геланике один такой сосуд - черный с искусным красно-желтым спиральным рисунком, поклявшись, что это изделие древнего придворного мастера. Геланика щелкнула по вазе ноготком, полюбовалась на свое отражение в лакированной поверхности. Ей больше нравились непристойные рисунки, изображавшие героев с мальчиками и гетерами; но, конечно, Геланика улыбнулась мужу и похвалила его подарок.

В эту вазу удобно будет сложить драгоценности и деньги, когда она сбежит, - ведь, уйдя от мужа, вернуться не получится.

Вдруг Геланике стало жутко. Может, ей и повезет, - а может, ее ограбят, изнасилуют и убьют, прежде чем она доберется до нужного человека… Или персы не поверят ей; а может, среди них попросту нет такого, кто сумел бы ее выслушать и понять?

Дикари не умеют говорить с женщинами и не понимают политики, это всем известно. Но ведь какой-то предводитель у самосских азиатов должен быть, и у него должна быть цель. Хотя бы - накормить и удовлетворить своих людей…

Бывшая наложница запретила себе об этом думать - до того, как они высадятся на острове. Когда она увидит одну мету, боги укажут ей следующую. Так бывает с теми, кому хватает смелости.

Когда корабль вышел в море, Критобул забеспокоился. Он так все устроил, чтобы и в плавании не расставаться с женой, на зависть другим членам команды, - а Геланика избегала говорить с ним, его ласки принимала неохотно; и, выходя на палубу, все смотрела на горизонт - как будто ждала встречи с кем-то далеко.

- Ждешь, что к тебе сюда спустится бог, как Зевс к Семеле? Не боишься сама сгореть? - спросил критянин однажды, подойдя к ней сзади.

Геланика испуганно обернулась - смуглый щупловатый Критобул, в бисерном поясе и голубой накидке, смотрел на нее понимающе и невесело. Он был более проницателен, чем ей казалось до сих пор.

Геланика торопливо улыбнулась и, обхватив мужа ладонью за шею, поцеловала.

- Ну что ты выдумал? Какой Зевс?.. Я просто всю жизнь просидела взаперти и хочу вдоволь насмотреться на море и небо…

Критобул снял со своей шеи ее руку и, не отвечая, ушел.

Геланика посмотрела мужу вслед - и вдруг ей захотелось разрыдаться. Зачем она обманывает его, ради какой химеры? Не лучше ли броситься следом, признаться во всем, попросить прощения… и дожить свой век женой обыкновенного моряка, в то время как она могла бы надеть царский венец, подумала она.

И обречь на забвение своего сына.

Но если она сдастся - значит, большего и не заслуживала, верно?

Этой ночью Геланика спала в своем закутке одна - дрожа от холода, от которого не спасал толстый плащ. Только объятия мужчины могли бы согреть ее, заставить кровь побежать по жилам быстрее. Но муж так и не пришел к ней, хотя был свободен.

Весь следующий день Геланика не видела своего критянина, и чувствовала себя ужасно - как будто Критобул бросил ее посреди моря на милость чужих людей. Она попыталась успокоиться, глядя на горизонт, - но ощутила себя еще более неуютно на палубе, среди потных мускулистых матросов, выправлявших паруса; а свободная смена сидела в сторонке и пожирала глазами светловолосую нереиду. Мужчины обменивались грубыми шутками.

Геланика заторопилась назад, и один из матросов схватил ее за юбку: она вырвалась с треском, полетев носом в пол, и едва успела выставить руки, занозив ладони. Вскочила и понеслась без оглядки дальше. Вслед ей неслись хохот и смачные ругательства…

Когда Критобул спустился в трюм, к жене, она сидела там вся в слезах, закрыв лицо руками. Забыв свои обиды и сомнения, наварх бросился к ней и обнял, успокаивая шепотом.

Геланика разрыдалась в объятиях мужа; а потом принялась колотить его крепкими кулачками по спине и плечам.

- Никогда больше не смей бросать меня одну, с этими скотами! Слышишь?.. - крикнула она. Показала свое разорванное платье.

- Их всех надо высечь!

Критобул поцеловал ее и взволнованно потребовал:

- Не стой там на палубе без меня! Ведь уже столько дней мы в море!

Геланика пообещала, что больше не будет, и они помирились.

Конечно, вскоре она опять начала выходить на палубу - пусть и ненадолго, ближе к вечеру, когда меньше была опасность натолкнуться на матросов. Хотя бы гребцы внизу ее видеть не могли.

Муж теперь оставался с Геланикой почти каждую ночь; но чем больше приближался Самос, тем хуже ей спалось. Ее одолевали то сожаление и страх, то предвкушение, то злость на себя. Однажды она, глядя на спящего супруга, поклялась, что никуда от него не уйдет; а на следующую ночь, ощупав пояс Критобула, примерялась, как незаметно стащить у него нож.

Наконец они оказались в порту. Пока начальник корабля разговаривал с чиновниками, Геланика стояла на палубе, сжав губы и до боли вглядываясь в очертания домов. Вон склады, таверна, немного подальше - доходные дома на много семей… Портовое селение - до полиса ехать далеко. И где, скажите на милость, ей искать нужных людей, у кого спрашивать?

Она не мужчина, ей нельзя сидеть в таверне, слушая разговоры и толкая соседей локтями; нельзя и болтать с чужаками в порту.

Сзади подошел муж, положил ей руку на плечо. Геланика безучастно оглянулась.

- Пора спускаться, лодка ждет.

- Куда мы пойдем? - спросила она.

- Мы будем разгружаться, а ты… посиди пока в таверне, в холодке. Потом я отвезу тебя в город.

Увидев ужас в зеленых глазах подруги, Критобул успокаивающе приобнял ее за талию.

- С тобой ничего не случится, я попросил товарищей тебя постеречь!

- Такие постерегут, - пробормотала Геланика.

Но огрызалась она только для вида. Геланика ощутила, что ей сейчас представится возможность, которой будущая царица обязана воспользоваться.

Она предвидела, как моряки поведут себя в таверне, - и не ошиблась. Проследив, как вверенная им женщина уселась в углу, они тут же потребовали себе кто пива, кто вина и, тесно придвинувшись друг к другу за столами, наполнили помещение громкими разговорами и хохотом. Начали играть во что-то вроде коттаба*, выплескивая остатки вина в бронзовую чашу на полу, и это соревнование быстро захватило всех, кто был в комнате. Мужчины подбадривали друг друга и хвалились друг перед другом своей пьяной меткостью…

“Какое скотство!” - подумала Геланика, морща нос. Она сжала замшевый кошелек, висевший на поясе под плащом; а потом поднялась с места. Вид хмельных мужчин почему-то не напугал ее, а раззадорил; Геланика направилась прямо к хозяину, по-прежнему зорко присматривавшему за всем.