Лерке было совсем плохо. Слава превратился в угрюмого молчуна, который только и делал, что наполнял желудок водкой, а лёгкие - сигаретным дымом. Он больше не запирался в комнате, не закрывал дверь, но всё ещё сидел там, как огромный паук в своей паутине, раздумывающий, как добраться до двух мельтешащих в углу мошек. Ей было страшно, в то время как малышка сохраняла самый блаженный вид из всех, что может принять человеческое лицо.

   - Пускай она оттуда бежит, - сказал Игорь. - Только не к нам. Куда-нибудь к подругам.

   Лена тщательно прикрыла трубку ладонью. Голос её звенел, как кубики льда на дне стакана.

   - Примерь на себя сначала его шкуру, Гошик, прежде чем такое говорить. Ты тоже можешь в любой момент сорваться. Если бы ты сидел там, на стуле, и выпивал стакан за стаканом, а твоя женщина обсуждала тебя в этот момент по телефону у тебя на глазах... если бы мы с Кириллом хотели от тебя сбежать - что бы ты сделал?

   Это оказалось неожиданно легко. У человека, в чьих венах, следуя банальной метафоре, вместо крови течёт алкоголь, особенная логика. Кажется, будто всё острое внутри тебя затупляется, и требуется больше усилий, чтобы вращать шестерни жизни.

   - Клади трубку, - сказал он. - Скажи ей, чтобы больше никуда не звонила. Пускай... пускай тогда попытается найти с ним общий язык.

   Лена смерила его долгим взглядом и продолжила разговор по телефону. Сказала несколько утешающих слов. И только после того, как Игорь прибавил: "Я серьёзно", Лена положила трубку.

   Она ощутимо горбилась, волосы неопрятными космами свисали на грудь.

   - Все остальные тоже, - сказала Лена после нескольких минут молчания.

   - Тоже - что?

   - Тоже пытаются выбраться из дома. Дети. Все, кто может ходить. Мамаши в панике.

   - А что младенец?

   Ленка изменилась в лице.

   - Всё так же.

   - Послушай, Ленк, - Игорь глубоко вздохнул. - Мы должны попробовать выпустить его. Только не кричи. Выпустить и посмотреть, что он будет делать. Куда пойдёт.

   Конечно же, она ответила "через мой труп - может быть" - что ещё могла сказать мать?

   Вдохновлённый одним, пусть и сумеречным успехом, Игорь терпеливо продолжил, держа между ладонями её руку и трогая пальцами костяшки.

   - Каждый час, который мы все втроём проводим здесь взаперти, только усугубляет ситуацию. Ничего не меняется. Вот представь, допустим, ты тонешь на пляже где-нибудь в Греции. С каждой секундой всё хуже, ты захлёбываешься, а на помощь позвать боишься, потому что ты здесь без визы и вообще международный преступник. Что будет, если тебя спасут? Вдруг тебя кто-нибудь узнает?

   - Где ты нарыл этот свой талант красноречия? - холодно спросила жена. - У тебя же его отродясь не было. Звучит неуклюже.

   Игорь улыбнулся половинкой рта.

   - Это я сам пытаюсь вроде как позвать на помощь. Видишь, не успел я рта открыть, а ты уже обвинила меня в неуклюжести.

   Лена вздохнула.

   - И куда, как ты думаешь, он пойдёт?

   В голове Игоря раскручивались какие-то шестерёнки.

   - Может, не дальше подъезда. Может, ему приспичило... ну я не знаю... оторвать хвост коту, что завёлся этажом ниже.

   - Почему ты не хочешь просто подождать? Ведь ничего же страшного не происходит. Пока не происходит.

   Лена произнесла это с видимым усилием - Игорь понимал почему. Кирилл чертовски пугал их обоих. Материнский инстинкт - сильнейшая вещь на свете, любой страх будет втоптан им в грязь без малейших колебаний. Но и у страха есть дуля в кармане. Он может расти. И он будет расти, пока не перессорит их с женой в пух и прах, пока не выдавит их из дома, разбитых, раздавленных, сорвавших ногти и голос в нескончаемых склоках.

   - Пассивное ожидание никогда не приводило ни к чему хорошему. Послушай, - Игорь набрал полную грудь воздуха, - ты же у меня умница. Ты прекрасно всё понимаешь. У меня лично руки чешутся, чтобы что-то делать, и если это будет просто поход в магазин за яйцами, я сойду с ума.

   В её глазах зажёгся лихорадочный огонёк надежды.

   - А вдруг пока мы будем там, на улице, придут врачи?

   - Ленк, очнись, - руки Игоря дёрнулись к ней через стол. - Никаких врачей не будет. Это происходит одновременно по всему миру, а у врачей у самих есть дети. Посмотри на улицы - они пусты. Никто сегодня не поехал на работу.

   Ему не легко было тушить этот огонёк, но, созерцая тонкую струйку дыма, в которую он превратился, Игорь понял, что поступил правильно.

   Щёки Лены ввалились. Казалось, решение, которое ей надлежало принять, грозит перевернуть весь мир кверху тормашками, не оставить от него камня на камне. В конце концов, этот мир уже перевернулся однажды, может, это вращательное движение будет в другом направлении? Кто бы мог сказать. Кто бы мог...

   - Тогда пойдём. Посмотрим на того кота, которому Кириллу приспичило оторвать хвост - господи, ничего глупее в жизни не слышала! - и приведём его обратно.

   - Я пойду один. Тебе опасно туда выходить. Это другой мир, - Игорь не представлял, откуда взялись такие мысли. Кажется, он сам ещё не вполне это осознал, - не тот, к которому ты привыкла. Я бы хотел, чтобы ты, со всеми своими нервами, осталась дома. Посмотри на меня - я спокоен. Я сильный. Разве я не способен присмотреть за собственным сыном?

   Ленка взорвалась.

   - Ну уж нет, Гошик! Присмотреть за Кирюхой ты, может, и сможешь - но кто, кроме меня, присмотрит за тобой?