Из той поездки она вернулась уставшей и немного расстроенной, но не более того. Ее настроение казалось вполне объяснимым, ведь ей пришлось вернуться на службу, расставшись с Крашниковым, всего через неделю после того, как они перестали скрывать свои чувства от самих себя и признались в них друг другу. Однако, вскоре выяснилось, что следователи разъехались не по долгу службы - на время, а окончательно расстались и инициатором разрыва отношений была сама Городовая. Сказать, что знакомые и близкие люди из окружения Крашникова и Городовой, были удивлены таким финалом их романа - не сказать ничего. Людей, более подходящих друг другу, чем эти двое, и представить было нельзя. Городовая и Крашников без сомнения, являлись половинками одного целого и действительно долго ждали, пока судьба их сведет. Их союз был настолько логичен и очевиден для всех окружающих, что их расставание казалось какой-то злой шуткой, ошибкой, которая не может иметь места в этой истории. Однако, прошло некоторое время, и стало понятно, что эта ошибка и есть реальность.

                    Владимир Анатольевич сразу понял, что для Городовой этот разрыв не пройдет бесследно – такой уж она человек, тем более, что на его памяти, это был единственный случай, когда она действительно полюбила мужчину. Оксана всегда была настоящим интровертом, одиночкой, и довольно трудно сближалась с людьми, не допуская ни малейшего проникновения в свой внутренний мир. Но к начальнику с первой встречи относилась как к старшему товарищу и со временем стала доверять ему настолько, что делилась многими вещами, но только теми, которые действительно имели большое значение для нее. Городовая никогда бы не рассказала о своих чувствах к кому-либо, если бы не была в них уверена. В случае с Крашниковым она поделилась. Она рассказала об этом по телефону, и Владимир Анатольевич во время того телефонного разговора, за много тысяч километров чувствовал – как она счастлива.

                   Теперь он так же остро чувствовал, как она несчастна. И с каждым днем она погружалась в темную пучину безразличия к себе и к своей жизни, все глубже. Близкие друзья Городовой, к числу которых относился и Владимир Анатольевич, не отступали и делали все возможное, чтобы вытащить ее из этой пучины, однако, в последнее время становилось все очевиднее, что они проигрывают эту битву. Помочь Городовой мог только один человек в этом мире – она сама, и остальным не оставалось ничего, кроме как ждать, когда она выйдет из своего кокона и позволит себе двигаться дальше.

                  За последние месяцы Владимир Анатольевич предпринимал множество попыток выяснить причины разрыва отношений двух следователей, но безуспешно. Только однажды Оксана обмолвилась, что Крашников – лучшее, что случалось с ней в жизни. Больше Оксана не говорила на тему этих отношений и прерывала все попытки шефа вывести ее на разговор.

                  В какой-то момент Владимир Анатольевич настолько растерялся от происходящего с Оксаной, что не нашел иного способа разобраться в ситуации, кроме как попробовать выяснить подробности у второй – пострадавшей – стороны. У Крашникова. Но, оказалось, что тот и сам ничего не понимал и, судя по всему, безмерно страдал еще и от того, что не знал о причинах, из – за которых весь его мир в одночасье рухнул. Владимир Анатольевич так проникся к следователю, что между ними возникла довольно тесная связь и с тех пор они стали частенько общаться с Крашниковым по телефону. Сначала они были друг для друга кем-то вроде союзников, абсолютно разных, но объединенных беспокойством за дорогого для них обоих человека – Городовую. Однако, со временем оказалось, что несмотря на разницу в возрасте и в жизненном опыте, у мужчин довольно много общего и схожие взгляды на многие жизненные позиции. И хотя они оба давно поняли, что в случае с Городовой не остается ничего, кроме ожидания, их общение продолжилось, а в последнее время уже стало совсем теплым, даже дружеским, и тема, объединившая их несколько месяцев назад, теперь в разговоре всплывала довольно редко.

                  И так как, на данный момент, Владимир Анатольевич не мог сделать для Городовой ничего, кроме как загрузить ее работой, чтобы у нее оставалось как можно меньше времени наедине с собой и своими мыслям, он старался как мог, направляя ее на самые гиблые расследования в такие глубинки страны, которых на географической карте не всегда отыщешь,  надеясь, что выход из зоны комфорта и провинциальный  колорит каким-либо образом растормошит ее.

     - Ну что же, Оксана, через пару часов я сброшу тебе на электронку информацию о рейсах и документы по делу – то, что удалось заполучить, чтобы ты успела ознакомиться с ними во время поездки. Вылет в половине восьмого вечера из Шереметьево, поезд в половине двенадцатого и к десяти утра завтрашнего дня ты будешь на месте. Одевайся теплее, там на десять градусов холоднее, чем у нас.  Если возникнут вопросы – позвонишь мне.

     Городовая равнодушно кивнула головой. Через пару секунд она бросила еще один короткий взгляд на милующуюся пару за соседним столиком, поднялась со своего места, и коротко попрощавшись с начальником, вышла из кафе в душный августовский день, сопровождаемая хрустальным звоном колокольчика над дверью.

     2

                   Посадочные места в самолете оказались отличными, соседи – не болтливыми, даже беспокойных маленьких пассажиров на рейсе не было; пересадка и поездка на поезде прошли идеально - чистота в вагоне, полное отсутствие звуков шуршащей фольги, с завернутой в нее курицей, и характерных вагонных ароматов. Но Городовая отставила все это без должного внимания. Она, как всегда в последнее время, не чувствовала ничего, кроме усталости. В какой-то момент поездки Городовую посетила неожиданная мысль – она подумала о том, что ее состояние, возможно, слегка вышло за рамки нормального и что она сама довела себя до этого. Ей и раньше приходили в голову подобные мысли и беспокойства от осознания данного факта она не испытывала. Но, на этот раз, глядя на белоснежную скатерть на столе вагона-ресторана и живые цветы в стеклянной, безупречно чистой вазе, она мельком подумала, что ей приелось это вездесущее чувство усталости и возможно, ей хотелось бы почувствовать что-то кроме нее. Вряд ли она сможет самостоятельно выбраться из этой бездны безразличия ко всему миру и к себе, в частности, но… возможно пора попробовать. Однако, не сегодня.