- Мы с ней вместе в ресторане выступали. Только я больше пела, а она больше танцевала. Она, конечно, больше на виду, ну я ей позавидовала, поклонников пруд пруди, хоть из ружья отстреливай, а мне не везло. Ну я подставила её на деньги... Как же я перед ней виновата, Пресвятая Дева... - Мария взяла сигару в другую руку и перекрестилась слева-направо, как истинная католичка.

   - Её выгнали?

   - Нет. Оставили. Но с условием - отработать. Вот травку таскала. И чего покрепче...

   - Её посадили?

   - Нет. Но связалась не с теми. Влилась. А была честной девушкой. Да ещё трое детей на шее.

   - Она подсела на наркотики?

   - Нет. Только торговала. Но доброе-то имя не вернёшь. Да и детям какой пример... Эх... Я столько лет боялась ей на глаза показываться. А потом поняла, что от судьбы не уйдёшь. Карма. Вот, пришла, напросилась кухаркой. За так - за еду, за крышу. Мне ничего больше и не надо. Ну, мне, конечно, дарят кое-что. Чтоб не совсем бесплатно. Я не отказываюсь.

   - Она тебя простила?

   - Она меня не узнала. Раньше-то я была посимпатичней, - Мария оскалила в улыбке золотые зубы. - А дети её меня вообще не помнят. Ну, так оно и легче. Так что я не жалуюсь. Даже на Софию. Для него-то она свет в окошке. А уж я всё стерплю.

   Оксана растрогалась, крепко обняла Марию и пошла на кухню мыть за собой чашку. Там уже задумчиво копался в холодильнике Артур.

   - Я сегодня такое видела, - начала Оксана.

   Артур мгновенно отвлёкся от поисков:

   - Вот это совпадение. Мне сегодня продавец рассказал похожую байку. Только там эта вампирша называлась... понтианак.

   Он почти не соврал. Кэти устроила сцену и грозила покончить с собой, превратиться в понтианак, найти его и выпить из него всю кровь.

<p>

***</p>

   - Колокол, - прислушался Итан. Душный ветер приносил прозрачные звуки из глубины острова. - Хоронят кого-то. Что за день...

   - Не думай об этом, - София приблизилась и положила руку ему на плечо. Она постоянно так делала, как будто проверяла, обернётся ли он на прикосновение. - Не надо себя доводить. Мне всегда говорили, мёртвые не любят, когда по ним сильно убиваются, они не найдут покоя.

   - Родители говорили? - машинально спросил Итан - и задержался на этой мысли: она ведь никогда не упоминала своих родителей.

   - Ну... да, - с некоторой запинкой ответила София.

   - А ведь они погибли одинаково. Только с разницей в два года.

   - Ты думаешь? - София встала сзади и помассировала ему шею. - Здесь вроде бы нет опасных течений. Но каждый раз умудряется кто-нибудь утонуть. Каждый раз по телевизору очередная страшилка в новостях, их послушать, у нас в штате народу вообще не осталось.

   Жёсткие пальцы прошлись вдоль позвонков и спустились к ключицам.

   И почему она ни слова не сказала об укусе - не могла же она не заметить? Кто-кто, а София бы точно подняла тревогу.

   Над кронами показался крылатый силуэт и тут же нырнул в зелень, как дельфин в воду.

   - Может, натаскаем его дом сторожить?

   - Да, в паре с козой они прекрасно справятся, - в голосе Софии звучала улыбка.

   Плечи покалывало.

   - Может, прогуляемся? - предложил Итан. - Здесь душновато.

   - Гроза собирается.

   - Что поделать, сезон дождей. Для этого и существует веранда.

   - Смотри, чтобы не переохладиться.

   - Можно укрыться.

   - Странно, обычно ты против.

   - Хочется подышать свежим воздухом.

   - Как хочешь, - голос звучит издалека: София уходит в другой конец комнаты, бесшумно возвращается и пеленает его пледом.

   Веранду омывает песчаная позёмка. Банановые листья колышутся сильнее прочих - точно в них притаился кто-то.

   - Слушай, оставь меня минут на десять - хочу побыть один.

   - Я за тебя волнуюсь, - наклоняется София. - Я лучше побуду рядом, - тёплый блеск в золотых серьгах, сандал и иланг-иланг.

   - Всего десять минут. Ничего не случится.

   Сладкое облако рассеивается, сухо стучит дверь.

   На крышу веранды падает несколько капель: кто-то стучится и умолкает.

   Если существуют плотоядные козы и рвущиеся напополам призраки, то почему вдоль живой изгороди не может гулять утопленник? Наяву?

   Жуан, наверное, здесь.

   Доведёт наконец свой рассказ до конца?

   Скажет, кто перевернул лодку?

   Между стеблями гибискуса темнеет знакомая фигура. С шорохом протискивается сквозь заросли, орошая листву и цветы речной влагой. Осязаемая, зримая, пахнущая водой...

   - Вот ты где! - на веранду выскакивает Дивьяни.