Сделав глубокий вдох, я пересилил себя, и отвернувшись, побрел в сторону отеля. Я только прилетел и еще даже не разобрал чемодан. Во время регистрации я узнал у одного из аниматоров, что вся PR-команда Виноградовой сейчас на яхте на прощальной вечеринке в честь отъезда Оксаны Федоровой. Заселившись в номер, я налил себе виски, но выпить так и не смог. Мне было невероятно паршиво и тяжело на душе, и я решил немного пройтись по территории отеля. Наверное сам дьявол повел меня в этот сад. Кому-то покажется, что сцена шаблонная и заезжена до неприличия сценаристами бразильского мыла, но и банальность может причинять такую боль, что не пожелаешь и врагу. Если бы до меня дошли слухи о Катином романе с Давидом, мне было бы тяжело, но видеть ее в чужих руках оказалось для меня подобно маленькой смерти. Моя надежда, что еще тусклым огоньком едва теплилась во мне, стремительно погасла. Я потерял Катю. Можно бесконечно убеждать себя в том, что я изменился, что я непременно добьюсь ее, но какой в этом толк, если она стала мне совсем чужой, далекой, не моей. Я представил на секунду себя так же целующегося с другой женщиной и меня пронзило острое чувство отторжения. Неужели она не испытывает то же самое? Вероятно, что нет. И вообще любила ли она меня когда-нибудь? Сейчас, когда я знаю, что такое истинная любовь, я в этом стал всё больше сомневаться. Да, я ее предал, унизил, растоптал, но она не просто затаила на меня обиду, она открыта для новых чувств. Чего я совершенно не могу сказать о себе. Не побоюсь громких слов, но я сомневаюсь, что вообще смогу когда-нибудь впустить в свою жизнь другую женщину. Я люблю Катю так, будто клялся кровью, будто дал обет и по-другому в моей вселенной уже не будет.

***

— Кать, за нами наблюдают, — смеясь сказал Давид, отстранившись от девушки.

— Кто? — Катя вздрогнула и принялась испуганно озираться по сторонам. Увидя возле бассейна мужчину в белой рубашке на другом конце сада, она не сразу поняла, что это Андрей. Только когда он направился к цветочной арке всё ее существо пронзила яркая вспышка. Целый коктейль противоречивых эмоций обрушился на нее со скоростью цунами. Жданов здесь и он видел их с Давидом поцелуй. Сердце звонко колотилось в висках, заглушая все здравые аргументы. Головой она понимала, что с этим мужчиной ее больше ничего не связывало. Ну зачем он приехал? Ведь она же его не звала. Ну почему он не может никак ее отпустить, навсегда оставить ее в покое. Почему он не понимает, что у нее сейчас новая жизнь, и она определенно лучше той, в которой она сидела в его чулане и жадно хватала каждое его слово. Она больше не его рабыня, не та глупая влюбленная Катя. Он ее уничтожил сам.

— Кать, Катя, присядь. Что с тобой? Ты меня слышишь? — Давид обеспокоенно суетился возле Катерины, обмахивая ее салфеткой. — Может быть врача?

— Жарко. Дай мне воды, пожалуйста, — хрипло отозвалась она, продолжая без отрыва смотреть в сторону бассейна.

— Так, тебе нужно прилечь и отдохнуть. У тебя вероятнее всего тепловой удар или переутомление. Я отнесу тебя в номер.

Мужчина подхватил ее на руки и понес в отель. У входа девушка всё же попросила ее отпустить и пошла сама, опираясь на его руку. В лифте ей снова стало плохо, кружилась голова и сильно тошнило.

— Мне кажется, я просто перебрала со спиртным. Прости. Я совершенно не пью, а здесь не принято веселиться без бокала в руке, — виновато оправдывалась Катя, устраиваясь в постели.

— Тебя спасет прохладный душ и чай с лимоном.

— А мой папа всегда пьет рассол, когда у него похмелье.

Давид рассмеялся, а Катя тихо и по-детски заплакала.

— Катюш, ну это переутомление на лицо. Не будем пока тебя записывать в алкоголики. Ляг поспи, а я скажу, чтобы тебя не тревожили. Хочешь, этому Денису напишу.

— Нет, завтра у нас очень важный день. Я должна быть в строю.

— Тогда ложись.

— Давид, прости, что испортила наш вечер.

— Кать, ну как можно просить прощение за плохое самочувствие, — он ласково погладил девушку по щеке и поцеловал в лоб. — Если завтра с утра ты свободна, я приеду.

— Наверное пару часов свободна. Нужно тогда подумать, что мы будем делать.

— Гулять будем и целоваться, — мечтательно сказал Давид и улыбнулся. — За одно подумай, что ты со мной всю жизнь делать будешь.

Парочка обменялась томными говорящими взглядами и, пожелав девушке спокойной ночи, Полянский вышел за дверь.

***

Андрей принял душ, откупорил очередную бутылку и, усевшись на пол, уставился стеклянным взглядом в стену. И почему люди в большинстве своем хронические мазохисты, и вместо того, чтобы постараться забыть, не думать, переключиться, продолжают терзать свое измученное сердце?

Жданов тяжело дышал, глоток за глотком вливая в себя элитный ядовитый виски. Он был уже сильно пьян и практически ничего не соображал, но все равно впасть в пустой сон ему никак не удавалось — перед глазами стояла она. Стук в дверь он услышал не сразу. Качаясь, мужчина медленно поплелся к двери, а когда открыл ее весь алкоголь мгновенно выветрился, а сознание резко прояснилось. На пороге стояла бледная Катя, она печально смотрела на него с легким укором. Жданов отошел на несколько шагов назад, приглашая ее войти. Не говоря ни слова, Катя приблизилась к мужчине и несмело обняла, склонив свою голову ему на грудь. Андрей закрыл глаза и прижал ее к себе что было сил. Хотелось раствориться в этих объятьях и застыть так навсегда, слившись с этой женщиной воедино.

========== Глава 15. ==========

POV Андрей Жданов

Пить. Мне безумно хотелось пить. Казалось, если я сейчас не сделаю глоток воды, то неминуемо погибну в этой пустыне. Я медленно приподнялся с постели, и яркий свет резко ударил мне по глазам. Я непроизвольно зажмурился и застонал. Перебрал я вчера, конечно, основательно. Судя по пустому бару, выпил я немало. Я пошаркал к маленькому холодильнику и достал бутылку спрайта. Жадно осушив половину, я резко качнулся и присел на кресло возле окна. В голове зашумело, газы активировали в организме оставшийся алкоголь и меня повело. К горлу подступила ужасная тошнота, и я поспешил в душевую. Из ванны я вышел только минут через сорок. Голова продолжала раскалываться, а желание жить так и не появилось. Я остановился перед зеркалом ужаснулся. На меня смотрел небритый, осунувшийся, взъерошенный алкоголик. Землистый цвет лица, мешки под глазами, неровная щетина. До чего я докатился? Я медленно и верно превращался в маргинала. Ем я теперь через день, а надираюсь каждый вечер, а порой и с самого утра. Хорошо, что ни родители, ни Катя не видят меня в таком состоянии. Стоп! Катя. Она же приходила вчера. Совершенно точно. Или это был всего лишь сон, и я просто вплел ее образ в фабулу моего пьяного бреда?

Я принялся нервно расхаживать по комнате, пытаясь восстановить события прошлого вечера. Она же приходила сюда! Я помнил, как она что-то говорила про Полянского, про то, что она очень устала и ей хочется домой. Я отчётливо помнил, как она гладила меня холодными, дрожащими руками по лицу и волосам, иногда осторожно прикасаясь губами. Она шептала мне что-то на ухо, говорила, что запуталась, что больше не может, согревала своим влажным дыханием и вселяла жизнь. Она целовала меня так искренне, так невесомо. Нет, пожалуй, это действительно всего лишь мои пьяные бредни, ведь она вчера была с Давидом и даже не знала, что я прилетел.

Я позвонил администратору и попросил таблетку аспирина. Мне принесли лекарство и бульон, после чего я полуживой завалился в кровать и проспал до самого вечера. Приведя себя в божеский вид, я поехал на закрытие шоу, где намеревался всё-таки поговорить с Катей. А еще я решил, что больше не притронусь к спиртному. Хватит с меня этих смысловых галлюцинаций. Да и вообще, мне пора браться за ум, если я не хочу прожить жизнь как законченный алкоголик.

POV Катя

Эта ночь стала для меня одной из самых тяжёлых за последнее время. Распрощавшись с Давидом, я попыталась уснуть. Сон не шёл, меня бросало то в жар, то в холод, тошнило и началась ужасная изжога. Я встала с постели и набрала номер Зорькина. Трубку никто не брал. Вероятно Коля уже спал или опять играл на бирже в наушниках. Я снова легла в постель, низ живота сковало болезненным спазмом так, что было больно дышать. Я все-таки здорово перенервничала сегодня, и от одного осознания, что Андрей здесь и может наделать глупостей, мне становилось ещё хуже. Не в силах больше терпеть эту тянущую боль, я вышла из номера и спустилась на ресепшен. Меня отправили к фельдшеру за таблеткой, и я неохотно пошла. В Египте практически все должности при отеле занимали мужчины, а мне было бы очень неловко, если бы меня осматривали чужие мужские руки. В этом плане я очень скована и стыдлива. Но к счастью, все обошлось. Фельдшер был занят и увлечённо печатал на компьютере какой-то отчёт. Я описала ему свои симптомы, а он просто дал мне принять какой-то спазмолитик, порекомендовав лечь спать.