Литмир - Электронная Библиотека

– Да ну их всех! – Разозлилась Кира.

Она не то, что драться или тренироваться не в состоянии, а, вообще, едва на ногах держится. Им надо, вот и пусть друг другу рыла чистят. С этими мыслями охотница вернулась в дом, ощутив внезапно зверский голод.

4.

До ночи Киаланы осталось два дня, если можно так сказать: сегодня, да завтра подождать, а вечером уже и вот он – праздник. Приготовления в Золотых Орешках шли полным ходом. Из каждого дома доносились умопомрачительные ароматы свежей выпечки Пироги, пирожки, сахарные кренделя, пышки, калачи с маком и прочие изыски местных поварих заставляли слюнки течь не переставая. Наряду с печёным, готовились и хмельные ягодные меды, благо пришло уже разной ягоде время. Уже давно настаивался квас, наварено было и пиво. Завтра с утра незамужние девушки начнут плести цветочные венки, добавляя дубовый лист, или веточки крапивы – смотря, кто какое желание загадал.

Мужики на берегу Широкой ближе к обеду разведут костры, чтобы жарить приготовленное мясо. В основном дичь, но нет-нет да и мелькнёт щедрой рукою выделенный поросёнок или барашек. Не стоит скупиться. В ночь Киаланы, каждый должен быть наряден, сыт, пьян и доволен жизнью, насколько это возможно. Такова примета.

Все будут петь, веселиться, играть и танцевать. Есть вволю без запретов, брызгаться водой – непременное условие: только той, что смог унести в руках. Не умолкнет смех до самой темноты. А как взойдёт первая звезда, девушки поснимают с головы венки и пустят по воде, распустят косы да затянут печальную песню в честь Киаланы-девы. Навстречу со стороны выйдут парни в простых белёных рубахах с красными кушаками. Ответят хором, славя мужа её Керуна. Как только дело дойдёт до слов про быстрого ястреба, что ухватит белую горлицу, девушки ринутся врассыпную в лес. Парни допоют куплет, ещё немного похрабрятся, подзадоривая друг друга и, давая девчонкам фору, а затем бросятся следом, снимая кушаки на ходу. Если и поймают кого – не страшно. Выкуп – всего лишь поцелуй, но и отказать в нём не можно. Если же двоим Киалана голову вскружит, значит так тому и быть. В ночь Киаланы это можно, а после праздника вот она – готовая пара. Никто не осерчает, даже самые суровые родители будут вынуждены смириться. С богами не спорят.

Из всех правил бывают исключения. Кира пойманной была только раз, но отпор ей дважды давать приходилось. Да и попалась-то по глупости. Ей можно было хоть и на месте стоять, свои просто мимо пробежали бы. Вот и привыкла, что никому тут, кроме Микора, не нужна. Ага, да кто бы супротив него-то её поцеловать решился? Вот и шла не спеша, улыбалась своим мыслям и мечтала, как завтра будут с Микором тренироваться, и она ему отомстит за поражение. Тут-то этот заезжий и подоспел. Кажется, дядьки Иссопия племянник. Ладно бы просто поцелуй стребовал, так ведь нет! Он из Птичьего Терема приехал, вот и решил, что раз городской, то можно вот так сходу руки распустить. Да и не била-то его она сильно. Так. Бросила наземь, а он осерчал, и сам уже в драку полез. Пришлось дать отпор, не терпеть же? Второй раз получилось похоже, но там ещё и Микор подоспел, так самой, вообще, ничего делать не пришлось.

Кира задумчиво рассматривала своё отражение в небольшом настольном зеркальце на подставке – дорогая безделушка в серебряной оправе, которую когда-то подарил её матери Каррон. Синяк уже почти сошёл, хотя ещё давеча пугал чернотой. Хорошие у Матрёны мази, да примочки. Завтра, похоже, совсем не останется и следа. Рёбра тоже больше не болели, а под волосами остался лишь маленький розовый шрамик. Вопреки опасениям рана оказалась пустяковой – кожу о камень едва рассадила. Пасита, хвала Киалане, её больше не звал. Не обманул Мордан, но все же дурное предчувствие не покинуло. Подумалось: «Это еще не конец».

Вошла Анасташа, принесла новый, расшитый летними цветами по подолу, сарафан.

– Вот, завтра наденешь.

– Спасибо мама. Красотища какая! – Кира принялась разглядывать рисунок.

– Самой бы пора уже сарафаны расшивать, – привычно пожурила Ташка дочь, прекрасно зная, что это бесполезно.

– У меня так красиво никогда не выйдет! – Кира обняла мать.

– Дай-ка посмотрю, – Анасташа повернула дочку к свету, погладила осторожно щеку. – Почти и не видно уже. Даже удивительно! Вчера я была уверена, что шрам останется.

Скрипнула калитка, и тут же раздался лай.

– Принесла кого-то неладная! – Анасташа с тревогой выглянула в окно.

– Тёть Таш, – крикнул соседский мальчишка, – там это… Киру зовут.

– Кто зовёт?

Мать с дочерью уже вышли на крыльцо.

– Защитник Пасита требует к себе.

5.

Кира пошла пешком. Если вдруг придётся куда-то ехать, то будет время подумать, пока сходит за лошадью. Было жарко, и она не стала надевать охотничий наряд. Да и вроде как тин Хорвейг слово дал, хотя грызли её некоторые сомнения на сей счёт…

Показался дом Защитника. Сам хозяин уже стоял на крыльце и радостно улыбался, завидя её.

– Здрав буде, господин Защитник, – поклонилась Кира.

Это один на один, можно себе позволить бунт, а на людях, лучше Паситу не гневить.

– Кирра! – Похоже, он чуть не назвал её полным именем, но вовремя остановился.

– Мне не сказали, надо ли быть верхом… – Развела руками охотница, как бы извиняясь за свой непривычный вид.

– Хм. А сарафан тебе к лицу, – мужчина некоторое время рассматривал её. – Я просто позвал тебя пообедать. Проходи.

Кира непроизвольно сглотнула. Помнила, чем закончился прошлый ужин.

– Я сыта, господин Защитник, благодарю.

– Так, о чём мы договорились? – Голос Паситы прозвучал с мягким укором.

– Помню, – ответила Кира с горькой усмешкой.

– Тогда вперёд, – он указал рукой куда-то на задний двор.

Позади дома под раскидистой яблоней в тени уже ожидал накрытый стол.

– А ну, дай-ка посмотрю, – Защитник оказался рядом, осторожным нежным прикосновением приподнял голову Киры за подбородок и осторожно повернул к свету, рассматривая синяк. Кира отметила разницу, с которой прикасались его пальцы сейчас и тогда на берегу. – Неплохо! Завтра будешь как новенькая. А молодец эта ваша Матрёна, – он отпустил Киру и выдвинул стул, ожидая, пока она усядется. Затем сел на своё место. – Я специально дал время, чтобы ты пришла в себя. Не рассчитал тогда, что пропустишь столько ударов. Не подумал, что нет у тебя опыта. Хотя, если бы ты умела пользоваться силой, то у тин Шнобберов не было бы ни единого шанса.

– Я не хочу жечь людей, – тихо, почти шёпотом ответила Кира.

– Что? – Вытаращил глаза Пасита и рассмеялся. – Ну ты и скажешь! Жечь людей!

– А как ещё мне с ними было бороться? Нож ты у меня забрал. Да и не стала бы я их убивать, просто поцарапала для острастки.

– А ты самонадеянна, как я погляжу, – Защитник все ещё улыбался. – Думаешь, братья тин Шноббер не знают, как драться с вооружённым противником? Они воинскому делу с детства учились меж прочим. Но я о другом.

– Так, и я…

– Ой не смеши! – Тин Хорвейг в голос захохотал. – Мой маленький и очень храбрый воин. Нет! Защитница – вот ты кто.

Кира ничего не ответила, но смотрела на этого красивого, сильного и такого страшного мужчину во все глаза. Что он такое говорит? Защитниц же не бывает? Просто смеётся над ней, деревенской дурочкой?

Пасита успокоился, деловито наполнил её блюдо, положив кусок кролика, зелень, несколько клубней сладкого картофеля и ломоть свежего хлеба. Налил в кубок вина.

– Ешь. Не бойся. Никакого подвоха. Слово Защитника.

Кира осторожно отщипнула кусок мяса и стала медленно жевать, Пасита тем временем продолжил:

– Сила Защитников не только в том, чтобы жечь и замораживать. Она… Как бы это сказать? Чуть более многогранна. Но это уже секреты Ордена, и я не вправе о них рассказывать. По крайней мере, не сейчас.

Некоторое время Защитник молча поглощал пищу.

– Послушай, – он понизил голос, – ты внучка самого Махаррона тин Даррена. Великого Махаррона, слыхала о таком?

34
{"b":"714497","o":1}