– Три штуки. Это пристрелочный залп. Сейчас нацики ударят полным пакетом, – пояснил вспотевший от напряжения старик и скомандовал:
– Быстро в подвал!
– Бегу, бегу, – согласно проговорила женщина и засеменила к выходу.
Пока дед надевал в коридоре ватные штаны, а его жена, открыв металлическую дверку подвала, спускалась по вертикальной лестнице из арматуры, начался жесточайший обстрел, который заставил старика, по-молодецки в три прыжка, преодолеть путь от дома к убежищу.
– Давай быстрее, а то ногой запихну! – испуганно заорал он. Торчавшая из люка голова женщины мигом исчезла. Быстро, как молодой матрос в машинное отделение, дед спустился по лестнице.
– Ну что, бабка, напугалась? – спросил он.
– Когда же это все закончится? – жалобно произнесла жена в ответ.
Некоторое время сидели молча.
– Не любишь ты меня, – первой нарушила тишину женщина и, вздохнув, добавила:
– И не любил.
– Нашла время о любви говорить, – проворчал муж в ответ: – Тут, главное, в живых остаться. Можно сказать, на передовой живем. По селу долбят каждые три дня.
– Юра, почему ты так относишься ко мне? Бабкой называешь. У меня имя есть. За ногу дернул, до сих пор болит. Кричал, что в подвал запихнешь. Всю жизнь прожила с тобой, а только сейчас поняла, что не любишь ты меня.
– Тьфу! Опять со своей любовью?! Ты думаешь, мне не страшно?! – вскипел муж: – Ползешь по лестнице, как черепаха! Вот и сорвалось с языка в горячке!
– Лестницу сделал вертикальную, неудобная она.
– Штормтрап называется. Другого типа не влезет сюда, – пояснил дед.
– Не мог подвал больше сделать? Чтобы как у людей было, – не унималась жена.
– Вот репей! У Булгаковых большой подвал, а что толку? Снаряд попал, и все банки вдребезги. Хорошо, что никого там не было. А у нас маленький. Шансов прямого попадания почти нет.
Дед перевел дух и начал хвалить свою работу:
– Видишь, какие толстые стены вылил из бетона? Надежные, как у Гитлера в бункере!
– А если сверху снаряд упадет? – засомневалась жена.
– Упадет, значит, конец. Но это не больно! – хохотнул старик.
– Не пугай меня, Юра, – прошептала жена поеживаясь.
– Тихо! – прикрикнул муж, прислушиваясь, и пояснил: – Наши ударили. Сейчас нацики ответят.
И, действительно, пошла череда разрывов, от которых часто задрожала земля. Муж с женой прижались к слегка вибрирующей стене. Когда обстрел закончился, дед воскликнул: – Мощные стены сделал, почти не дрожат!
В ответ женщина всхлипнула:
– Как там дочь с внучкой в городе? Наверно, твои ополченцы туда стреляют?
– Не переживай! Они бьют по блокпостам, а не по городу.
Жена расплакалась и начала выговаривать:
– Полгода не видела Танечку, внученьку мою! До Мариуполя пятнадцать километров, а поехать не можем. А все из-за тебя! Зачем ездил на баррикады в Донецк и Мариуполь?!
– На попутке езжай, если хочешь, а мне нельзя. Я у нациков в «черном» списке.
– Да как же я поеду?! У нас фамилия одинаковая! – вскрикнула женщина, перестав плакать.
– Вот, уже соображаешь! Тебя, из-за моей фамилии, бандеровцы тоже повесят! – весело ответил старик.
– Смешно тебе, сепаратист хренов! – глотая слезы, с презрением крикнула жена.
– Валя, заткнись, а то я за себя не ручаюсь! – угрожающе привстал с ящика дед. Женщина, прикрыв ладонями лицо, разрыдалась.
Через некоторое время старик тихо произнес: – Закончилась артдуэль. Посидим минут сорок и в дом пойдем.
Жена, всхлипнув несколько раз, проговорила:
– Зачем эта война, кто ее развязал! Так жили хорошо.
– А не твои ли родственники из Коломыи скакали на майдане? Вот и доскакались до войны, бабуины смерековые!
– Юра, не трогай моих родственников. Они хорошие люди.
– Согласен, хорошие. Но бестолковые. Не верят, что каратели с их области убивают нас. Теперь, к нам на море пусть не приезжают, а купаются в своей речке-вонючке. Не смогу я с ними общаться! – вынес вердикт муж.
– Не любишь ты меня. Вот и родственников моих уже ненавидишь.
– Опять двадцать пять. Любовь, да любовь. Как молодая девка заговорила, – с досадой произнес старик.
– Юра, где сумка с лекарствами? «Корвалол» надо выпить. Что-то сердце разболелось.
– На стеллаже стоит.
Женщина, включив фонарик, начала рыться в сумке. Взгляд ее упал на что-то завернутое в тряпку, лежавшую в самом углу подвала.
– Чекушку прячешь? – с укором спросила она и схватила сверток. Оттуда выпали две гранаты.
– Воевать надумал?! – вскрикнула жена и просящим голосом добавила: – Юра, мы на эту тему говорили. Ты же обещал. Куда тебе с больным сердцем?
Муж, понурив голову, молчал. Женщина криво усмехнулась:
– А я думаю: куда утка из морозилки пропала? А он ее террористам за гранаты отдал.
– Валя, замолчи! Какие они террористы?! Это ополченцы! Они нас защищают от бандеровцев. Мои два деда и отец в Отечественную войну били этих гадов! И я не смогу жить в одной стране с фашистами! Если бы не сердце, давно бы воевал.
– Тогда зачем гранаты? – удивилась жена.
– На всякий случай. Вдруг, нацгвардия село возьмет, так я растяжку поставлю на калитке. Все равно меня расстреляют, как сепаратиста. Хоть несколько карателей на тот свет потяну!
– Юра, давай уедем в Россию или хотя бы в Новоазовск. Не могу я уже, устала, – всхлипнула женщина.
– Кто тебя там ждет? Сама знаешь, что родственников там нет. Да и зачем я должен покидать свою родину?
– Может, кто-нибудь из людей примет? – заплакала жена.
– Не разводи сырость! Ладно, завтра отвезу в Новоазовск, а сам назад, – согласился муж и угрожающе добавил: – Не вздумай спорить, ты меня знаешь!
Утром старик выгнал за ворота старенький «Москвич» и начал грузить в багажник сумки. Жене, спешившей к сараю, он приказал:
– Валентина, поехали, хватит копаться!
– Сейчас, курам зерна дам!
Увидев, что женщина побежала за сарай, дед, нервничая, закричал:
– Куда?!
– Курица выскочила, по огороду бегает! – бросила она на ходу.
– Хрен с ней, давай в машину!
Тишину нарушил пронзительный звон разрываемого снаряда, гулко отозвалась земля, и взметнулся фонтан земли.
– Валька, ложись! – заорал старик и упал возле машины.
Когда затихло, дед позвал: – Валя! Валентина, ты где?!
Ответа не было. Почуяв беду, он бросился за сарай.
Жена лежала на спине, раскинув руки. Из виска тонкой струйкой стекала кровь. Муж припал ухом к ее груди и, не услышав дыхания, прошептал: – Валенька, я всю жизнь любил тебя. Как же мне теперь жить? – и его плечи затряслись в беззвучном плаче.
Через три дня жители села узнали, что дед Юра погиб на блокпосту возле города, забрав с собой на тот свет трех карателей батальона «Азов». Он сделал «сюрприз» из гранат, и когда открыл багажник «Москвича» для проверки, раздался взрыв.
Патриотка
Стоявшая в палисаднике женщина, увидев меня, улыбнулась и крикнула:
– Привет, сосед!
– Привет, Алла! – добродушно ответил я.
– Давно не виделись, – продолжила она, давая понять, что хочет пообщаться со мной, и подошла к штакетнику.
В былые времена мы не особо общались. Поздоровались, да и все, и каждый побежал по своим делам. А сейчас, когда, из-за боевых действий, большинство семей выехало, людей мало осталось в селе, поэтому каждого человека, встреченного на улице, воспринимаешь с радостью. И обязательно остановишься, чтобы поговорить о ситуации на Украине.
Мне эти разговоры о политике уже надоели. Поэтому я, подходя к забору, был намерен повернуть беседу в другое русло:
– Чего удивляться, что давно не виделись, ведь, больше в подвалах сидим.
– Не говори, сосед, – согласилась женщина и пожаловалась: – У меня после бомбежки давление поднимается, и сердце делает сто тридцать ударов в минуту.
– У меня та же картина, – признался я и пояснил: – Бомбежка – это когда бомбы с самолетов бросают, а нас обстреливают; из артиллерийских орудий, минометов и реактивных систем залпового огня.