Тут в левый бок ему кинжал ужасный

Злодей вогнал,

А Деларю сказал: “Какой прекрасный

У вас кинжал!”

Тогда злодей, к нему зашедши справа,

Его пронзил,

А Деларю с улыбкою лукавой

Лишь погрозил.

Истыкал тут злодей ему, пронзая,

Все телеса,

А Деларю: “Прошу на чашку чая

К нам в три часа”.

Злодей пал ниц и, слез проливши много,

Дрожал как лист,

А Деларю: “Ах, встаньте, ради бога!

Здесь пол нечист”.

Но все у ног его в сердечной муке

Злодей рыдал,

А Деларю сказал, расставя руки:

“Не ожидал!

Возможно ль? Как?! Рыдать с такою силой?

По пустякам?!

Я вам аренду выхлопочу, милый,

Аренду вам!

Через плечо дадут вам Станислава

Другим в пример.

Я дать совет царю имею право:

Я камергер!

Хотите дочь мою просватать, Дуню?

А я за то

Кредитными билетами отслюню

Вам тысяч сто.

А вот пока вам мой портрет на память,

Приязни в знак.

Я не успел его еще обрамить,

Примите так!”

Тут едок стал и даже горче перца

Злодея вид.

Добра за зло испорченное сердце

Ах! не простит.

Высокий дух посредственность тревожит,

Тьме страшен свет.

Портрет еще простить убийца может,

Аренду ж - нет.

Зажглась в злодее зависти отрава

Так горячо,

Что, лишь надел мерзавец Станислава

Через плечо,

Он окунул со злобою безбожной

Кинжал свой в яд

И, к Деларю подкравшись осторожно,

Хвать друга в зад!

Тот на пол лег, не в силах в страшных болях

На кресло сесть.

Меж тем злодей, отняв на антресолях

У Дуни честь,

Бежал в Тамбов, где был, как губернатор,

Весьма любим.

Потом в Москве, как ревностный сенатор,

Был всеми чтим.

Потом он членом сделался совета

В короткий срок…

Какой пример для нас являет это,

Какой урок!

*

НАДПИСИ НА СТИХОТВОРЕНИЯХ

А. С. ПУШКИНА

ПОДРАЖАНИЕ

(“Я видел смерть: она сидела…”)

… … … …

Прости, печальный мир, где темная стезя

Над бездной для меня лежала,

Где жизнь меня не утешала,

Где я любил, где мне любить нельзя!

Небес лазурная завеса,

Любимые холмы, ручья веселый глас,

Ты, утро - вдохновенья час,

Вы, тени мирные таинственного леса,

И всe - прости в последний раз!

Ты притворяешься, повеса,

Ты знаешь, баловень, дорогу на Парнас.

ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

… … … …

Приди, меня мертвит любовь!

В молчанье благосклонной ночи

Явись, волшебница! Пускай увижу вновь

Под грозным кивером твои небесны очи,

И плащ, и пояс боевой,

И бранной обувью украшенные ноги…

Не медли, поспешай, прелестный воин мой,

Приди, я жду тебя: здоровья дар благой

Мне снова ниспослали боги,

А с ним и сладкие тревоги

Любви таинственной и шалости младой.

По мне же, вид являет мерзкий

В одежде дева офицерской.

ИЗ ПИСЬМА

Есть в России город Луга

Петербургского округа.

Хуже б не было сего

Городишки на примете,

Если б не было на свете

Новоржева моего.

Город есть еще один,

Называется он Мглин,

Мил евреям и коровам,

Стоит Луги с Новоржевым.

ДОРИДЕ

Я верю: я любим; для сердца нужно верить.

Нет, милая моя не может лицемерить;

Все непритворно в ней: желаний томный жар,

Стыдливость робкая-харит бесценный дар,

Нарядов и речей приятная небрежность

И ласковых имен младенческая нежность.

Томительна харит повсюду неизбежность.

ВИНОГРАД

… … …

Краса моей долины злачной,

Отрада осени златой,

Продолговатый и прозрачный,

Как персты девы молодой.

Мне кажется, тому немалая досада,

Чей можно перст сравнить со гроздом винограда.

ЖЕЛАНИЕ

(“Кто видел край, где роскошью природы…”)

… … … … .

И там, где мирт шумит над тихой урной,

Увижу ль вновь, сквозь темные леса,

И своды скал, и моря блеск лазурный,

И ясные, как радость, небеса?

Утихнут ли волненья жизни бурной?

Минувших лет воскреснет ли краса?

Приду ли вновь под сладостные тени

Душой заснуть на лоне мирной лени?..

Пятьсот рублей я наложил бы пени

За урну, лень и миртовы леса.

На странице, где помещено обращенное к Е. А.

Баратынскому четверостишие “Я жду обещанной тетради…”.

Толстой написал:

Вакх, Лель, хариты, томны урны,

Проказники, повесы, шалуны,

Цевницы, лиры, лень, Авзонии сыны,

Камены, музы, грации лазурны,

Питомцы, баловни луны,

Наперсники пиров, любимцы Цитереи

И прочие небрежные лакеи.

АКВИЛОН

Зачем ты, грозный аквилон,

Тростник болотный долу клонишь?

Зачем на дальний небосклон

Ты облако столь гневно гонишь?

… … … .

Как не наскучило вам всем

Пустое спрашивать у бури?

Пристали все: зачем, зачем?

Затем, что то - в моей натуре!

ПРОРОК

… … … …

“Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей!”

Вот эту штуку, пью ли, ем ли,

Всегда люблю я, ей-же-ей!

ЗОЛОТО И БУЛАТ

Все мое,- сказало злато;

Все мое,- сказал булат;

Все куплю,- сказало злато;

Все возьму,- сказал булат.

Ну, так что ж?- сказало злато;

Ничего!- сказал булат.

Так ступай!- сказало злато;

И пойду!- сказал булат.

В. С. ФИЛИМОНОВУ ПРИ ПОЛУЧЕНИИ

ПОЭМЫ ЕГО “ДУРАЦКИЙ КОЛПАК”

… … … .

Итак, в знак мирного привета,

Снимая шляпу, бью челом,

Узнав философа-поэта

Под осторожным колпаком.

Сей Филимонов, помню это,

И в наш ходил когда-то дом:

Толстяк, исполненный привета,

С румяным ласковым лицом.

АНЧАР

… … . .

А князь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседям в чуждые пределы,

Тургенев, ныне поседелый,

Нам это, взвизгивая смело,

В задорной юности читал.

ОТВЕТ

… … … . .

С тоской невольной, с восхищеньем

Я перечитываю вас

И восклицаю с нетерпеньем:

Пора! В Москву, в Москву сейчас!

Здесь город чопорный, унылый,

Здесь речи - лед, сердца - гранит;

Здесь нет ни ветрености милой,

Ни муз, ни Пресни, ни харит.

Когда бы не было тут Пресни,

От муз с харитами хоть тресни.

ЦАРСКОСЕЛЬСКАЯ СТАТУЯ

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! не сякнет водэ, изливаясь из урны разбитой:

Дева над вечной струей вечно печальна сидит.

Чуда не вижу я тут. Генерал-лейтенант Захаржевский,

В урне той дно просверлив, воду провел чрез нее.

*

КОЗЬМА ПРУТКОВ

ЭПИГРАММА 1

“Вы любите ли сыр?”- спросили раз ханжу,

“Люблю,- он отвечал,- я вкус в нем нахожу”.

[1854]

ПИСЬМО ИЗ КОРИНФА

ГРЕЧЕСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Я недавно приехал в Коринф…

Вот ступени, а вот колоннада!

Я люблю здешних мраморных нимф

И истмийского шум водопада!

Целый день я на солнце сижу,

Трусь елеем вокруг поясницы,

Между камней паросских слежу

За извивом слепой медяницы;

Померанцы растут предо мной,

И на них в упоенье гляжу я;

Дорог мне вожделенный покой,

“Красота, красота!”- все твержу я…

А когда ниспускается ночь…

Мы в восторгах с рабынею млеем…

Всех рабов высылаю я прочь

И… опять натираюсь елеем…

[1854]

ИЗ ГЕЙНЕ

Вянет лист, проходит лето,

Иней серебрится.

Юнкер Шмидт из пистолета

Хочет застрелиться.

Погоди, безумный! снова

Зелень оживится…

Юнкер Шмидт! честное слово,

Лето возвратится.

[1854]

ЖЕЛАНИЕ БЫТЬ ИСПАНЦЕМ

Тихо над Альямброй,