Мы общались, и я все больше чувствовала сожаление, что не встретился он мне раньше - не только Петера, но и совсем раньше, в юности. Хороший друг, настоящий человек, умный и добрый парень. Настолько хороший, что казалось - таких не бывает.
А еще мне все больше казалось, что рядом идет Юрка, которому шестнадцать, а не двадцать шесть - настолько он был легкий, счастливый, и немного смущенный от своей радости. Но эффекта "первого свидания" не было - приобнимал, целовал при удобном случае, не осторожничал в чувствах, понимая, что страх "спугнуть" уже неуместен. Я не дикий зверек и не шарахнусь от близости. Наоборот. Подкупала его искренность, и бесстрашие - так проявлять эмоции и не стесняться "мальчишества". Он не строил из себя кого-то, кем не являлся.
Мы застряли на остановке у набережной. Почти конечная - людей совсем нет, поэтому вне свидетелей он крепко меня обнимал, прижимая к себе и целуя в волосы. Ждали нужный номер монорельса, - Юрген поедет к родителям, а я отсюда пешком собиралась догулять до старой ратуши. Не далеко, а сумею по случаю, сделать разведку хода, через который Катарина попала в пустышку.
- Едет, - услышала его голос и подняла с плеча голову. - Обещай, что если будешь возвращаться домой после девяти вечера, то обязательно на такси. Если что не так, хоть намек, меня вызванивай, я приеду и заберу - где бы не застряла или не занесло. Обещаешь?
Я кивнула. Пришлось расходиться, но на последних секундах я опомнилась и спросила то, что давно собиралась выяснить:
- Юрка, а ты через какой ход на сбой попал, помнишь?
Он уже чмокнул меня в щеку на прощанье, шагнул ко входу, и с подножки торопливо ответил:
- На Календарной площади, через...
"...будку смотрителя" - прочла по губам, потому что двери успели захлопнуться. Юрген ушел на заднюю площадку, и мы помахали друг другу. Я проводила монорельс взглядом, и с остановки сразу не ушла - села на лавочку и задумалась о важном, но задвинутом в самый пыльный угол памяти.
Столько событий, столько перемен и субъективное восприятие времени запутали ниточки, за которые я должна была ухватиться. Должна была, если бы была в те моменты нормальным, а не разбитым в дребезги человеком. С тех пор как Катарина сказала о ратуше, так и трепыхалось внутри беспокойство этой деталью - шепнуло о чем-то, о том, что должна вспомнить и понять.
Открыв анимофон, нашла сообщения Роберта Тамма и его пересланные файлы. Фотографии людей. Долго всматривалась, и все же докопалась до узнавания - мужчина, что попросил проводить. Да, непросто сравнить снимок с документов с живым человеком, лицо которого слилось с общим фоном всех пассажиров. Я тогда целый мир не видела, и не останавливала внимания ни на чем или ком. А уверенность все росла - этот человек подошел ко мне в вагоне монорельса и спросил - едет ли маршрут до ратуши. Я даже проводила его, и он упомянул, что ему нужен дом рядом.
Пролистав фото еще, и еще, около четырех раз друг за другом, остановилась и стала разглядывать более внимательно - женщину. Очки, пальто, клатч - из образа больше запомнился стиль, чем черты. Стрижка другая. Но та дама, которую я провожала до площади в поздний час, очень походила на эту - усталую, с темными кругами под глазами и дурной стрижкой. Если бы не характерные губы, красивые, граненые, как бутон, - не узнать. Сестры-близняшки с разной судьбой.
- Катарина, привет. Чем занята?
- Привет! На дневной смене гуляю. Так поболтать хочешь, или дело есть?
- Дело. Можешь совместить свое дежурство с небольшим походом по памятным местам?
- А то!
- Тогда жду у ратуши. Я минут за десять дойду, буду ждать, как приедешь.
Как нажала сброс звонка, так решила открыть счет, - самое время перечислить Катарине все деньги от Августа. У меня и свои есть, пусть не много, есть подстраховка от Юргена, а она заслужила и с лихвой. Перевела с припиской "от наследника".
Написала и Августу: "Здравствуйте. Куда вы опять пропали? Когда мы сможем встретиться? Много вопросов и есть информация". Быстрого ответа не пришло. А на звонок ответил автомат: "аппарат отключен или абонент находится вне зоны доступа сети".
Катарина прилетела быстро. И вся излучала энергию - была счастлива, что прибавилось денег, что не торчит на улицах одна, что можно помучить кого-то своими нескромными вопросами:
- Как ваши жаркие ночки с Прынцем? Чего у тебя сегодня глазки так горят, а, Конфетка? Накувыркалась всласть?
Если мои глаза и горели, то от последних часов, проведенных с Юргеном. Беззаботных, как в детстве, и свободных от чувства вины и неразрешенной легкости жизни. Эту радость можно. Она не преступная.
- Настроение такое, и все.
Ждала, что не отцепится, но дальше расспросы и подколки кончились.
До нужного дома мы еще не дошли, только завернули за ратушу. А Катарина внезапно, после долгого молчания спросила такое! Отчего я ошарашено остановилась и переспросила:
- Руку поднимал? С чего ты взяла, что Юрген может меня ударить?
- Слушай... - она замялась, но чисто для вежливости, не испытывая настоящей неловкости. - Собирать слухи я люблю, мимо меня мало что проходит, и даже о самых незаметных кто-нибудь да что-нибудь скажет иногда. За Прынца твоего знаю, что он в историю с побоями вляпался, у тебя какая-то жопа случилась, что ты из пограничников пропала на время. Вот и складываю два плюс два - не тебя ли он на больничную койку отправил? Вернулась в ряды худющая, больная какая-то, скрывающая "жениха" и вообще, что вы в отношениях. Он тебя бил?
- Нет! Юрген не при чем.
- А что с тобой было?
- Можно, я потом тебе расскажу?
- Ладно, не лезу. А, кстати, твои притворства были очень заметны... не знаю, кому ты хотела мозги запудрить, что все у тебя хорошо, но меня не обманешь. Дерьмо. Целая куча дерьма. Ладно, не бери в голову. Я тебя ни о чем не спрашивала, и все... Давай по пути между делами, по магазинам пробежим? Я так давно о сапожках мечтала. Не утерплю! Дежурство ведь никуда не денется, - вызов прилетит, я мигом до входа слетаю и обратно! Ну, давай!
