И может быть, будут ещё возможности и силы всё прекратить, но сейчас их не было. Сейчас им владел огонь в его жилах, в который так щедро бросили топлива. И он распростёрся на горячем смуглом теле, прекрасно зная, что землянину ничуть не тяжело, для него вес даже взрослого, физически развитого ранни — всё равно что вес подростка, и позволил обжигать лицо и виски жарким, прерывистым дыханием.
— Если не заинтересован — лучше сразу скажи… Не люблю ложных надежд. Я уже, слава богу, не маленький и умею понимать слово «нет». Побезумствовал в своё время… Первый опыт, да. Это на Земле было, сам он, правда, с Бракира был, но фамилию мою слышал же… Я ему в карты крупно проигрался, он предложил расплатиться натурой… Видимо, думал, он меня этим унизит… А потом ещё неделю бегал от меня, жаждущего повторения… Нет, с людьми после этого делать нечего, пробовал, ничерта, земляне меня не удовлетворят даже кучно, ни трое подряд, ни двое сразу…
Ранни приподнялся на руках, вглядываясь в полыхающую карюю бездну.
— Ты хорошо представляешь себе, что пробуждаешь, Вито Синкара?
Тонкие чёрные брови вразлёт — девчонки из экономического судачили, выщипывает он их или такие от природы есть — поползли вверх.
— А что? Если член твой… — ладонь Вито обхватила плоть Раймона, судорожно заскользила по всей длине, потом нырнула ниже, — семенники у вас, правда, маленькие… но понимаю, почему… Так ведь мне того и надо, — он погладил холодную тощую ягодицу, коснулся кончиками пальцев основания хвоста и застонал то ли от эстетического восторга, то ли от снова просыпающегося возбуждения, — и вопрос — нужно ли это тебе.
— Подобная связь…
— Только не надо говорить — противоестественна. Естественные меня мало интересуют. Ты меня слушал вообще? У меня первый опыт был с существом не моей биологически расы. Женщина, тем более землянка, вообще имеет мало шансов затащить меня в постель. Я сам решаю, что естественно для меня.
Кажущиеся, от создаваемой шатром волос тени, почти чёрными глаза ранни смотрели в лицо человека пристально, изучающее.
— Ты не имел проблем из-за того, какой ты есть?
— У нас, бракири, мужчин с детства учат решать проблемы. Так, слушай… Может, сейчас всё же сгоняешь в душ и… Если я тебе сегодня не отсосу, моя жизнь прошла зря. «Наркотик»… секс сам по себе наркотик, воздух, кстати, тоже, без него дольше пяти минут не проживёшь…
— Кто тут материалы по Тенотку просил? Успеете хоть прочесть-то до отлёта?
Дайенн подняла голову и обомлела. В дверном проёме стояла… сперва показалось — землянка с густыми сочно-рыжими волосами. Но по высоким вискам и скулам, по шее и кистям рук шёл типично нарнский узор пятен. На существе была форма галактической полиции, а в руке — небольшой прозрачный контейнер с двумя информкристаллами.
— Никогда не видели таких, как я, да? Я гибрид.
Элентеленне восхищённо охнула.
— Нет, я, конечно, слышала о вас… Но до сих пор не имела чести встречать кого-либо из вас вживую.
Женщина медленно, величаво прошла к прикроватной тумбочке лорканки, явно наслаждаясь произведённым эффектом.
— Нас называют нефилим — это слово из земной мифологии… Меня зовут Ли’Нор.
— Слишком много земной мифологии… — пробормотала Дайенн, надеясь, что коллега её не слышит.
О гибридах как таковых она, конечно, слышала — насколько в институтском курсе возможно. Минбарские врачи и собственные-то эксперименты такого рода, вроде Вадима Алвареса, не считали чем-то, заслуживающего пристального внимания студентов, а чужие тем более. Говорили как о примере довольно авантюрного способа преодоления этого стратегического отставания от других рас — вроде как, понятно, что им, бедным, делать было, Тени к своей задаче тогда, тысячу лет назад, подошли ответственно, и во всех последующих поколениях не появилось даже самого слабого уровнем телепата, ну, а стоит ли это таких жертв, как утрата своей генетической чистоты — нам ли судить. Дайенн в тот момент мечтала о самом малом пси-уровне, который позволил бы ей применить технику растворения, чтобы сокурсники, как бы невзначай, не оборачивались то и дело на неё. Зачем, вот зачем? Излишне говорить, что она не виновата, что сидит сейчас здесь (в том смысле, что не сидела б здесь — сидела б где-то ещё), она была слишком мала, чтобы умолять принять её в минбарский народ или же отказаться от такой милости, это было решено за неё. Во вселенной крайне редко встречаются генетически совместимые расы, собственно, доподлинно это только о нарнах и землянах и известно. Нет оснований полагать, что минбарцы совместимы с кем бы то ни было, Дэленн нельзя считать за пример — она прошла трансформацию, изменившую её природу. Так что любой минбарец, рискнувший избрать в супруги представителя иной расы, избрал бы также и бездетность. Можно говорить, что такой союз всё равно что-то меняет в сознании народа, его миропонимании и культуре, но не в генетике, в генетике он следа не оставит.
— И вы… телепат, да?
Да, нарны, как видно, генетической чистотой поступились достаточно легко — судя по тому, что являют этих нефилим окружающим спокойно и с гордостью, не скрывают, тихо работая над тем, чтоб заёмный ген как можно скорее растворился в их популяции. Вряд ли эту женщину, даже если б она сбривала волосы, можно было принять за настоящую нарнку…
— Ну, не настолько сильный, как вы вообразили. По земным меркам у меня П8, но немного ещё телекинез. Могу поднять что-нибудь небольшое, ну, вроде этого.
Контейнер с инфокристаллами взмыл в воздух примерно сантиметров на двадцать, потом так же плавно опустился обратно на стол. Элентеленне что только в ладоши не захлопала в восторге. Улыбка гостьи так и светилась смущением и гордостью.
— Не так много во вселенной телекинетиков в здравом рассудке. Может быть, конечно, это и самонадеянно, по поводу здравого рассудка, но если первые годы работы здесь я не сошла с ума — можно скромно надеяться, что и дальше как-то продержусь.
— Вообще-то, — не преминула поправить Дайенн, — это касается преимущественно земных психокинетиков. Среди минбарцев такая проблема встречается крайне редко, среди моради, насколько знаю, тоже. Несколько схожая с земной картина у центавриан… Мой напарник, Вадим Алварес, рассказывал о своём брате, который был сильным телепатом и телекинетиком. И при его болезни это было… серьёзным испытанием для его семьи. Элайя мог, если не пренебрегал самоконтролем, жонглировать шариками. Когда пренебрегал, правда, эти шарики очень быстро прилетали кому-нибудь в голову или разносили половину комнаты. По выражению его матери Виргинии, Элайю в нервном состоянии можно было выпускать на врага, в случае войны, он даже ненамеренно урон нанесёт…
Телепатка посмотрела на неё как-то странно, под взглядом тёмных глаз — сложно было разобрать их цвет под бросающей тень чёлкой — стало как-то неуютно.
— Элайя? Вадим? Какой народности это имена?
Дайенн рассеянно пожала плечами.
— Земные. Точнее, к сожалению, я не могу подсказать. Что касается моего напарника — он гибрид, но имя носит земное… Мне говорили название этой народности, но я, признаться, не уверена, что вспомню сейчас это слово правильно.
— Да, вот удивительное дело, — включилась Элентеленне, — Вадим тоже гибрид, только на вторую половину он — центаврианин. Жаль, что он не смог прилететь с нами. Извините, — Элентеленне, зажав рот, вскочила и поспешно скрылась за дверью санузла.
— Вот ещё проклятье на нашу голову, — вздохнула нефилим, — трое из ударной потравились так, что теперь под капельницами… Я не просто так спросила вас, госпожа Дайенн. Нам нужно знать, у кого приняты такие имена. Мы — я и Фенлин — работали с Аделай Нарой. Вы знаете о ней… В её мыслях было это имя. В общем-то, это одна из немногих чётких мыслей.
— Что?!
Дайенн почувствовала, что ей становится дурно. Это слишком, просто слишком. Почему уже второй свидетель этого кровавого разгула называет имя её напарника? Да, это имя редкое, но всё же не уникальное… Но Валена ради, почему не Джеймс, Алекс или Николас?
