За «рыночным ренессансом» в действительности стоит колоссальное развитие нерыночной сферы, системы социальной защиты, образования, здравоохранения, культуры и, что очень важно, домашнего труда по воспитанию, «производству» человеком самого себя и своих детей, а также сферы непосредственного общения людей друг с другом.
Некоторые исследователи подчеркивают, что характерной чертой складывающегося постиндустриального общества становится двухэтажная, двухсекторная «экономика», состоящая из сектора производства материальных благ и услуг, который контролируется рынком, и сектора «производства человека», где осуществляется накопление человеческого капитала, и по существу, не остаётся места рыночным отношениям. Причем развитие сферы «производству человека» всё больше определяет развитие и структуру рынка, динамизм экономики и конкурентоспособность стран в мире. При этом «производству человека» всё меньше является прерогативой государства, но всё больше самого гражданского общества: органов местного самоуправления, общественных организаций, наконец, самих граждан. Уже в 1985 году величина «человеческого капитала» Америки в несколько раз превышала сумму всех активов американских корпораций. Такое сопоставление говорит само за себя.
К сказанному добавим, что даже в самых развитых странах (США, Япония, ФРГ, Швеция) общество ещё весьма далеко от того, чтобы в полной мере стать постиндустриальным. До сих пор в них многие миллионы людей заняты простым трудом и подвергается самой обычной капиталистической эксплуатации. И даже в этих странах, в особенности в США, существуют массы неграмотных, которые, естественно, остаются на обочине дороги в будущее. Разумеется, это препятствует постиндустриализации, консервирует старые отношения и старые технологии, а порой и воссоздаёт их на новой технологической основе. Остаются нерешёнными и глобальные проблемы - экологическая и проблема отсталости большинства стран Земли. Однако решить эти проблемы можно только на постиндустриальной основе. В свою очередь, дальнейшая постиндустриализация немыслима без их решения.
В этом свете попытаемся оценить «постиндустриальные перспективы» России. Явные тенденции к постиндустриализму в развитых странах и их сравнение с тем, что происходит в России, свидетельствует скорее о разнонаправленности процессов, происходящих «там» и «тут», чем о том, что Россия начинает, наконец, развиваться «как все». Конечно, рыночные структуры в России активно наращиваются. Но во многих странах большая часть общественных отношений переходит в нерыночный сектор, в сектор восстановления человека. Чтобы развитие шло по пути «как все», мы должны, по крайней мере, уяснить себе, что, не повернув экономику и политику лицом к человеку, сначала хотя бы на постиндустриальной основе, ни о каком развитии страны «по пути всемирной цивилизации» не может быть и речи. И один из главных парадоксов истории состоит в том, что идеи «все для человека», рожденные в СССР, и от которых спешат отречься многие современные российские лидеры, на самом деле подтверждаются (пусть и не в полной мере) там, где эти идеи никогда не превращались в господствующую идеологию.
8. ИСТОРИЯ. И ЕЩЕ РАЗ «ИСТОРИЯ»
Образовательные дисциплины, объединяемые словом «история», главным образом нацелены на подачу конкретного материала, свидетельствующего о событиях, процессах и личностях из далекого или ближнего прошлого. Вопросы обобщения накопленных знаний в учебниках истории поднимаются редко. А разработка темы «Причины и законы истории» остается на одном из последних мест в ходе изучения конкретной истории. Между тем, полностью обойти стороной задачу построения обобщенного исторического знания в реальном преподавании истории не удается. Учителям, правда, приходится нередко домысливать этот аспект преподавания самостоятельно, сталкиваясь с определенными ошибками и упущениями. В предлагаемом ниже тексте автор намерен оказать педагогам-историкам посильную помощь в истолковании общих идей, принципов и понятий, на которые опирается современная историческая наука.
Что такое «история»?
Для школы и для вузов вопросы истории стоят на одном из первых мест в учебном процессе. В порядке продолжения темы данного очерка отмечу, что она занимала внимание и к ее разработке причастны многие гении человечества. К числу тех, чьи труды продолжают привлекать внимание наших современников, несомненно, относятся Г. Гегель, К. Маркс, М. Вебер, П. Сорокин, К. Поппер, О. Шпенглер, А. Тойнби, Ю. И. Семенов, Ф. Фукуяма и ряд других известных специалистов по общим проблемам истории. В настоящее время продолжаются острые дискуссии в области истолкования принципов, подходов, логики концептуальных систем, выработки обобщенных категорий применительно к исследованию прошлого и реально свершающегося всемирно-исторического процесса. Ход и характер этих дискуссий свидетельствуют о необходимости сравнительного анализа оснований современной философии истории, о выработке, насколько это возможно в наше время, критериев истинности обобщенного исторического знания.
К числу фундаментальных для названного направления разработок относится вопрос «Что такое история?». Самый простой ответ связан с тем, что история понимается как общественная жизнь, прожитая в прошлые времена. При этом, история предполагает включенность людей в события общественной жизни, которые несут в себе возможность и на деле часто оказываются поворотными, становятся рубежными и знаковыми для их судьбы, иногда великими по масштабам свершенных преобразований. Нередко добавляют, что история является также действием, от которого зависят современное и перспективное состояния общества и охватываемых им людей. В такой истории реализуется творческая сущность людей, способных, может быть, подражать творческой мощи самого Бога.
Отмечается также поступательный характер истории. Она обнаруживает свою реальность шаг за шагом. Первоначально это только локальная история, замкнутая в узком географическом пространстве, привязанная к родовой или племенной жизни. Накопленные факты свидетельствуют, что масштабы исторической деятельности людей с течением времени многократно возрастали. Так называемая история и историческое человечество осваивали новые пространства, менялся темп исторического времени, люди реализовывали себя на разных горизонтах и уровнях бытия. Соответственно шел своеобразный процесс дифференциации историй, проявлением которого стали история различных стран и народов, история орудий труда, история войн, религий, науки и т.д. На такой почве рождается сложнейший универсум истории. Он вбирает в себя уникальность исторических событий и их участников, но сохраняет определенную повторяемость, наблюдаемую в своеобразной передаче эстафеты деятельности от поколений к поколениям. Выявляется, что в истории есть место свободе воли людей, но есть также нужда и необходимость. Вместе с тем, стихия многих человеческих воль сопряжена в истории с единством некой общей воли и подчинением многих сознательному управлению.
Длительное время обсуждается вопрос: Как возможна историческая наука? Возможна ли в такой науке опора на «твердую» эмпирию, возможны ли объективные исторические факты, объективные причины и их следствия, если в истории действуют люди, наделенные сознанием и собственной волей? Кроме того, история складывается в ходе самого исследования истории. Она как бы рождается вторично - через память людей и через специалистов-историков. Итогом подобного рождения является реконструкция прошедшей действительности.
В силу чего же история является наукой? Однозначного ответа нет. Р. Декарт не считал ее серьезной наукой, ибо в ней не было математики. Г. Лейбниц говорил об истории только как о школе морали. Просветители 18 века понимали историю как необходимую сторону всеобщей мировой эволюции и нередко переносили законы природы в изучение истории. Позитивизм сделал попытку ввести в историю и социологию количественные методы исследования. В марксизме была предложена модель истории как науки на основе своеобразного толкования исторической причинности и социальной детерминации. Марксизм претендовал даже на естественнонаучную строгость в описании и объяснении исторической действительности.
