– Но вы же понимаете, что мы обязаны будем проверить эти данные.
– Во время проверки не вздумайте раскрыть меня, как информатора. Я очень люблю свою работу и ценю ее. Моя преданность медицине и делает меня одним из лучших военных врачей в стране. Не хочу потерять свой талант в тюрьме или, чего хуже, окончить свои дни, как тот солдат, которого вы мне показывали.
Анастасия вставила реплику:
– Капитан. Он не был рядовым солдатом.
– Да, простите.
– Просто, я хочу, чтобы вы проявили уважение к покойному.
– Я вас понял.
Алексей решил прервать это выяснение отношений:
– Вы хотели нам что-то сказать.
– Да, хотел. Но еще раз прошу вас о конфиденциальности. Вы можете мне это гарантировать?
– Да, могу.
– А ваша коллега?
– Она тоже. Я за нее ручаюсь.
– Хорошо. Да, я знаю, что такое вакцина «К». Это секретный проект, который проводился Министерством обороны. Все записи зашифрованы и изъяты, так как проект закрыт.
– То есть, вы больше не связаны договором на самом деле?
– Связан. Там четко указано, что срок давности отсутствует.
Анастасия решила задать вопрос:
– Виктор Леонидович, скажите, а почему вы написали так странно? Обычно же указывают более подробную информацию о вакцине.
– А вы умная и понимаете в медицине, раз заметили такое. Нам сказали так писать в медкартах пациентов. Наверное, все дело в том, что это была первая партия препарата, но это только мои догадки.
Алексей продолжил:
– Но вы же понимаете, что подобная запись будет странно смотреться в медкарте. Любой обратил бы на нее внимания.
– Тут вы ошибаетесь, молодой человек. Мало кто понимает, как правильно необходимо записывать сведения о введенной вакцине, а стандарты постоянно меняются. Поэтому, мне кажется, у вашей коллеги медицинское образование.
Анастасия пыталась ответить, но Алексей пнул ее под столом.
– Вы недооцениваете ФСБ. У нас работают хорошие специалисты, которые знают свое дело. Итак, вы признаете, что ввели Иванову эту вакцину. Зачем? Каковы ее последствия, что человек умер спустя несколько лет?
– Я не знаю. Да и не сказал бы вам ничего, если бы знал, так как меня сковывает договор о неразглашении.
– Но вы уже его нарушили. Для закона нет разницы: раскрыли вы всю информацию или ее часть, поэтому вам придется выдать нам все, что у вас есть. В противном случае, я передам вас своим коллегам за совершение преступления против государства.
Попов побледнел. Он понял, что попался. Теперь его могут легко шантажировать этим, поэтому ему придется делать все, что скажут.
– Нет, я буду все отрицать.
– Пожалуйста. Вы знаете, что подобные дела рассматриваются в закрытом порядке, поэтому шансы на оправдание крайне малы.
– Но я вам все рассказал. Клянусь.
– Не переживайте. Если вы будете вести себя хорошо, то никто не узнает, кто является нашим информатором. У меня есть еще несколько вопросов. Кто передавал вам инструкции.
– Начальник воинской части. Тогда это был Богомолов Анатолий Павлович. Сейчас он в отставке, живет со своей семьей в коттедже. Правда, адреса я не помню, но вы и сами можете же узнать его, верно?
– Виктор Леонидович, не переживайте, все хорошо. А как Богомолов получал инструкции?
– Не знаю.
Анастасия снова включилась:
– Как вам передавали вакцину и откуда вы знали правильную дозировку?
– Я же сказал, что инструкции мне передавал начальник воинской части. Он мне дал конверт, где было написано, как вводить препарат. Иглу нужно вводить в вену. Пациенты ощущали легкое жжение, но оно быстро проходило. Мне требовалось записывать любые побочные эффекты и передавать эти сведения Богомолову. Все документы после прочтения сразу уничтожались.
– А как вы выбирали, кому вводить препарат?
– Анастасия Романовна, я человек подневольный. Тогда у нас была массовая вакцинация, поэтому привили всех солдат-срочников, а также младший командный состав. Всего обработали около 200 человек. Хочу заверить, что ни у кого не было осложнений. Нет, у двоих были кожные высыпания, но это проблемные солдаты. У них постоянно была различная аллергия на все подряд, поэтому они, считай, все время пролежали в лазарете.
– Как нам получить список тех, кому вы ввели вакцину? И только вы отвечали за ее применение?
– Да, я лично вводил ее всем. Мне запретили прибегать к помощи младшего медперсонала. Но личные дела лучше запросить через начальника воинской части. К сожалению, больше я ничего не могу вам сообщить. И это не из-0за договора. Я действительно не владею другой информацией.
– Вы даже не знаете о цели вакцинации?
– Нет. Но некоторые солдаты спрашивали, что это. Я всем говорил, что это простая прививка от гриппа.
– То есть, вы еще и дезинформировали пациентов о применяемом препарате.
– А вы хотели, чтобы я им говорил о том, что ввожу суперсекретную российскую разработку, которая непонятно как должна на них подействовать? Так что ли?
– Я только констатирую факт, не нужно на меня набрасываться. На вашем месте, наверное, я поступил бы точно так же. Но я вам верю. Спасибо, что позвонили и согласились на разговор. Если у вас будет еще какая-нибудь информация, то мой номер у вас есть.
Глава 4
На следующий день Алексей и Анастасия отправились к Богомолову. Узнать место его жительства не составило труда: достаточно было пробить информацию по внутренней базу данных. Приехав на место, они увидели трехэтажный коттедж, который огораживал почти двухметровый забор. Когда они подошли к ограде, поднялся лай. Видимо, у отставного военного несколько собак. Позвонив в дверь, пришлось ждать недолго. Дверь открыла девушка лет 25. Она улыбнулась и сказала, что ее не интересует никакая реклама, после чего начала закрывать дверь. Но Лаврентьев остановил ее, вытащив удостоверение.
– Я из ФСБ, вот мое удостоверение. Нам с моей коллегой необходимо увидеть Богомолова Анатолия Павловича. Он же здесь проживает?
– Да, это мой муж.
Настя и Алексей посмотрели друг на друга, а девушка сказала:
– Я вас понимаю, у нас большая разница в возрасте. Но мы действительно любим друг друга. Толя был очень опечален, когда его первая жена умерла, а я его утешила. Вы пройдете или будете тут стоять?
– Да, конечно.
На территории дома было несколько вольеров для собак. Видимо, Богомолов держал их не только ради охраны дома, но и для морального удовлетворения. Внутри дом был похож на остальные: традиционная мебель, обои. Единственное, что бросалось в глаза, – это резьба на перилах. Это была тонкая работа, видно было, что заказчик не скупился на нее.
Богомолов сидел в кресле и смотрел телевизор. Это был седой человек среднего роста. Сложно было сказать что-то о его фигуре, так как он был в халате.
– Милый, к тебе тут пришли из ФСБ.
Богомолов спокойно выключил телевизор, встал и сказал:
– Извините, что встречаю вас в халате. Отставной полковник Богомолов Анатолий Павлович. Буду рад помочь вам и послужить родине еще немного. Чем обязан, господа?
Алексей отметил, что у этого полковника еще есть порох в пороховнице. В его теле достаточно сил, чтобы самостоятельно вести хозяйство и удержать молодую жену от желания завести любовника.
– Мы хотели с вами поговорить о том времени, когда вы были начальником воинской части. Да, забыл представиться. Я сотрудник ФСБ Алексей Владимирович Лаврентьев, а это моя напарница и судмедэксперт Анастасия Романовна.
– Судмедэксперт? Значит, разговор будет серьезным. Дорогая, ты не могла бы подняться наверх и помочь моей дочери с внуками? Думаю, что она не откажется.
Оставшись одни, они расположились так, чтобы видеть друг друга. Лаврентьев начал разговор.
– Анатолий Павлович, сразу хочу отметить, что это официальный разговор, но не допрос. Однако, если вам необходим адвокат, вы можете его вызывать.
– Я еще не знаю, о чем пойдет речь, поэтому не могу сказать, насколько он мне необходим.