Праздничное настроение и ежедневные вечеринки среди студентов зелёного факультета затянулись больше чем на неделю. Теперь многие слизеринцы чувствовали себя вольготно и вели себя очень нагло. А вот в сердцах студентов не змеиного факультета с уходом Дамблдора поселился страх. Зато теперь Драко Малфой расхаживал по школе с таким заносчивым видом, что Гарри с трудом сдерживал смех. Даже остальные его одноклассники вели себя куда более сдержано. Дошло до того, что на уроке зельеварения Драко громко начал обсуждать отставку Дамблдора, бросая злобные взгляды в сторону гриффиндорцев, вместе с которыми у них было совместное занятие.
— Я всегда знал, что отец — единственный, кому под силу изгнать Дамблдора и кому хватит мужества всё же это сделать, — не понижая голоса, манерно говорил Малфой, намеренно вещая на всю аудиторию. — Я уже говорил тебе, Гарри, что он считает его никуда негодным директором, который не может ни с чем справиться, а лишь потакает этим магловкам. Эта… — Драко запнулся, невольно вспомнив кошмарные похороны Грейнджер. Он никогда про это не говорил, а в тех редких случаях, когда кто-то на Слизерине поднимал тему её смерти, то спешил покинуть гостиную. Гарри знал: то происшествие оказало сильное влияние на Малфоя, да и не только на него одного. Да, Драко не перестал желать прогнать всех маглорожденных с Хогвартса, но никак не желал им участи той первокурсницы. Гарри внезапно вспомнил свой сон и подавленно опустил взгляд в пол. Как знать, попади он на факультет Гриффиндора, то может быть Гермиона была бы жива. Он мог бы дружить с Уизли и тот не стал её обзывать, она бы не спряталась от обиды в туалет и там бы её не настиг тролль. Малфой тем временем справился с заминкой и продолжил. — Прошлый год это показал. Может, теперь у нас будет настоящий директор, который не испугается Тайной комнаты и не станет её закрывать. МакГонагалл долго не просидит, она просто так, замещает… — Гарри неопределённо хмыкнул, не понимая какой директор в здравом уме согласится на такой шаг. Хотя… Он посмотрел на проходящего между рядами профессора зельеварения.
— Сэр, — громко обратился к Снейпу Драко, — почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора?
— Не вашего это ума дело, Малфой, — урезонил его Снейп, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка. — Профессор Дамблдор лишь временно отстранен попечителями. Возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами.
— Как бы не так! Я думаю, сэр, мой отец поддержит вашу кандидатуру, — самодовольно заявил Драко. — Я ему скажу, что вы самый лучший профессор в школе.
Снейп усмехнулся, окинув взглядом класс. Гарри тем временем пришла мысль, что если того назначат директором, то профессором зельеварения выберут кого-то другого, да и декан у них будет тоже новый. Эта мысль сразу подняла ему настроение и, удовлетворенно кивнув, он вернулся к своему зелью.
За три дня до экзаменов профессор МакГонагалл сделала за завтраком еще одно объявление.
— У меня хорошие новости, — начала она, и притихший было Большой зал взорвался криками.
— Дамблдор возвращается! — Шумно обрадовались многие.
— Поймали наследника Слизерина! — Воскликнула какая-то девушка за столом Когтеврана.
— Матчи по квиддичу возобновляются! — Вопил вратарь Гриффиндора.
— Профессор Стебль известила меня, — продолжала МакГонагалл, когда гвалт стих, — что мандрагоры наконец-то созрели и готовы к употреблению. Уже вечером мы сможем вернуть к жизни всех претерпевших заклятие Оцепенения. Хочу вам напомнить, что одна из жертв, по-видимому, знает, кто именно на них напал. Горячо надеюсь, что этот кошмарный год успешно завершится поимкой преступника.
Зал радостно зашумел. Лишь стол Слизерина хранил безмолвие. Многие взгляды обратились к Гарри, который постарался принять безмятежный вид, не торопясь закончил завтрак и отправился на уроки.
В середине дня их класс сопровождал недовольный Локонс. Гарри размышлял о том, если всех пострадавших расколдуют, то могут ли всё же возобновить турнир по квиддичу. По всем прикидкам выходило, что у них достаточно времени чтобы доиграть последние матчи и тогда они получат Кубок. Тем временем их профессор, сто раз на день повторявший, что опасности больше нет, был искренне убежден, что платит непомерную цену за дежурства и другие охранные меры: волосы у него были не завиты и золотом не отливали — еще бы, ведь он полночи провел на ногах, патрулируя четвертый этаж.
— Помяните мое слово, — начал он, когда класс свернул за угол, — первое, что скажут ожившие изваяния: «Это был Хагрид». Говоря откровенно, я поражаюсь, почему профессор МакГонагалл до сих пор не отменила эти обременительные меры безопасности.
Но тут эхом прокатился по замку усиленный явно магическим способом голос профессора МакГонагалл:
— Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее.
========== Подозрения. ==========
Эхо объявления их нового директора, затихая, гуляло по коридору. Профессор Локонс застыл на месте, словно громом поражённый; школьники недоуменно переглядывались между собой. Известие их напугало. Что же случилось?
Гарри лихорадочно размышлял, связано ли это с новым нападением на студента. Может быть, поймали настоящего наследника Слизерина? Вдруг уже оживили окаменевших учеников в больничном крыле, и те рассказали преподавателям, кто эта таинственная личность, которая кошмарила школу весь год? Мальчик ощутил укол сожаления. Если поймают наследника Слизерина, то что все подумают про него — Гарри Поттера? При мысли о том, что он лишится славы наследника на своём факультете, у него снова, как утром на завтраке, засосало под ложечкой. Он потеряет столько преимуществ! Неужели все решат, что он простой обманщик и ничего из себя не представляет толкового? Может, никто из пострадавших не видел настоящего наследника? Стыдливую мысль о том, что он совсем забыл про лесника, который сейчас сидит в Азкабане по обвинению в этих нападениях, он постарался побыстрее развеять. И зачем только надо было профессору упоминать об этом?! Хагрид ему никто, так что нечего о нём думать или, тем более, переживать. Тут профессор Локонс наконец-то отмер и быстро пошёл в сторону учительской, недовольно бормоча что-то себе под нос и совершенно забыв про студентов.
— Профессор Локонс! — Гарри окликнул его. — Профессор Локонс!
Тот оглянулся и недоумённо посмотрел на него и остальных застывших учеников, словно удивляясь, что в коридоре присутствует кто-то ещё, кроме него самого.
— А как же мы? — Спросил Гарри, шагнув к нему, рукой отодвигая в сторону Пэнси. Кто-то сбоку согласно закивал головой, яро выражая поддержку прозвучавшего вопроса.
— А вы, эээ… Идите в свои гостиные. Да. — Профессор Локонс пригладил свою шевелюру. — Это неожиданное объявление… Выбило меня из колеи.
И Локонс снова развернулся, явно собираясь уйти. Студенты Гриффиндора растерянно захлопали глазами. Гарри ухмыльнулся им, понимая причину их страха и снова обратился к профессору:
— Но нам же запрещено ходить в одиночку, — процитировал он, немного подражая строгому тону профессора Снейпа. Трэйси с Элизабет хихикнули. — Передвигаться по замку можно лишь в сопровождении преподавателя.
Профессор снова замер.
— Да… Действительно. Ну тогда… Ну тогда я вас провожу. Только у вас разные факультеты… — Локонс растерялся окончательно. Обычно, в прошлые дни после введения всех новых мер предосторожности, если у них были сдвоенные занятия, то после окончания урока всех студентов отводили в Большой Зал или сопровождали поочередно каждый факультет на нужный урок, ведя их всех вместе гурьбой. Конечно, такой метод передвижения по замку приводил к сильным опозданиям, но профессора перестали обращать на это внимание. А после ужина деканы факультетов уже сами отводили своих студентов в гостиные. Теперешняя необычная ситуация выбила Локонса из колеи, поэтому Гарри поспешил ему на помощь.
