Глава 7
Эмбер стояла, потрясенная, и не могла вымолвить ни слова. Что-то в девушке отозвалось на эту историю, она испытывала странное чувство единения с Сиреной, словно слилась вместе с ней. До боли пронзительная, легенда заставляла сердце разрываться от грусти.
– Это так, – хрипло начала Эмбер, обретя голос, – так…
– Трагично? – понимающе улыбнулась госпожа Лойт, – эта легенда… Интересно, существовала ли когда-нибудь на самом деле девушка по имени Сирена, ставшая первой из морских дев, одинаково прекрасных и смертельных. Или это всего плод воображения людей…
– Кто знает, – прошептала Эмбер, все еще находясь на том утесе вместе с несчастной красавицей.
Эмбер мотнула головой, пытаясь избавиться от наваждения и вырваться из плена истории. Спустя пару секунд она уже полностью осознанным взглядом посмотрела на Маргарет Лойт. Та никогда не делала ничего просто так, и девушка не сомневалась, что и на этот раз женщина не изменила своим правилам.
– Я бы хотела, чтобы ты вышила Сирену, – правильно истолковав вопросительный взгляд Эмбер, произнесла она, – ее история так тронула меня, было бы прекрасно, если бы она заняла место не только у меня в сердце, но и на стене дома.
– Какой именно момент из ее истории вы бы хотели запечатлеть? – по-деловому спросила Эмбер, вмиг становясь серьезной.
– У меня нет точного… описания в голове, – дернула плечом женщина, – но хотелось бы, чтобы вышивка в полной мере отражала легенду, характер Сирены, ее историю. Например, момент с… Впрочем, – с лукавой улыбкой прервала себя госпожа Лойт, – никто не вправе указывать вам, что творить. Мы как-то договорились, что я не буду указывать тебе, что конкретно вышивать, а лишь давать общую картину, идею, если можно так выразиться. Твори, что подсказывает сердце.
– Но что, если вам не понравится, какой момент я выберу? – нахмурила брови Эмбер. Она всегда терпеть не могла неопределенность.
– Понравится, не сомневайся, – отмахнулась госпожа Лойт, – что-то мне подсказывает, что мы с тобой примерно одинаково поняли легенду и она оставила в наших душах схожие отпечатки, поэтому не переживай. В конце концов, ведь я же не формулировала для тебя точное описание для вышивки с лебедями, однако твоя работа превзошла все мои ожидания. Я верю в тебя и в твой талант, Эмбер, поэтому, – тут женщина торжественно выпрямилась, – отпусти творца на свободу и не пытайся сдержать его.
Девушка едва сдержалась от скептического хмыканья. Госпожа Лойт всегда отличалась вычурной речью, но сегодня превзошла саму себя.
– Хорошо, – кивнула Эмбер, – я вышью тот момент, который наиболее сильно тронул меня.
– Отлично, – расправляя складки платья, произнесла Маргарет Лойт и смахнула со столешницы видимые только ей пылинки, – теперь что касается второго дела. Надеюсь, дорогая, я не сильно потревожу твой покой и не разрушу привычный уклад жизни, если попрошу обучать мою внучку игре на скрипке. Ты в этом мастерица, а ей как раз не помешал бы хороший учитель. Я не прошу давать ответа мне сейчас, понимаю, ты должна подумать. Об оплате также предлагаю договориться позже, мне еще не известна точная дата прибытия Кристины. Ее мать сообщила мне, что девочка возвращается из пансиона в Лондон месяца через два, однако сказать что-то четкое не потрудилась, – госпожа Лойт презрительно фыркнула, но потом вдруг кинула на Эмбер колкий взгляд и быстро проговорила, – впрочем, это не важно.
– Для меня будет честью обучать вашу внучку игре на скрипке, – мягко сказала Эмбер, стараясь выручить женщину из неловкого положения. Хоть она сама и не видела в словах госпожи Лойт ничего предосудительного, та видимо считала, что сказала нечто лишнее и вынесла сор из избы. Жена ее единственного сына была известна своим скверным характером, ее нетактичность и неприятность в общении ни для кого не были секретом, однако госпожа Лойт не желала подтверждать слухи о вражде с невесткой и своей к ней нелюбви.
– Я рада, – благодарна улыбнулась женщина.
Неожиданно спокойно лежащие на полу левретки вскочили и насторожились. Навострив уши, они напряженно прислушивались к чему-то пару секунд, а после разразились радостным лаем и бросились вон из комнаты. Госпожа Лойт лишь покачала головой.
– Видимо, мой сын приехал, – произнесла она, и через некоторое время Эмбер и в самом деле услышала веселый перестук копыт коня, бойкой рысью скачущего по дороге. Подковы жеребца уже застучали по двору, когда девушка развернулась к госпоже Лойт.
– Тогда я, пожалуй, пойду? – не то уточнила, не то оповестила Эмбер, уже думая о том, как избежать встречи с мужчиной.
– Да, конечно. Не смею тебя больше задерживать, – госпожа Лойт улыбнулась и, тронув девушку за плечо, произнесла, – спасибо за вышивку. И за то, что согласилась обучать мою внучку.
Эмбер тепло улыбнулась и, пожелав даме хорошего дня, вышла из гостиной. У девушки не было ни малейшего желания видеть господина Лойта, пристальный взгляд черных глаз которого всегда вызывал у нее неконтролируемую дрожь. Видя его, Эмбер каждый раз поражалась, как у такой элегантной, вежливой и доброй женщины мог вырасти такой высокомерный сын. Единственное сходство, которое в них подмечала девушка – это любовь к чистоте и порядку.
Качнув головой, Эмбер тихо вышла в коридор, стараясь понять, где находится господин Лойт. Его резкий голос зазвучал откуда-то слева, да так громко, что Эмбер вздрогнула от неожиданности. Раздался робкий лепет прогневавшего его слуги, и Эмбер сжала кулаки и поспешно вышла из дома. Если бы только они были с господином Лойтом на равных ступенях, и он посмел бы поднять голос на нее… Эмбер кровожадно усмехнулась, но тут же одернула себя.
Кого она обманывает? Это лишь мечты. В реальности она бы лишь стояла, пылая от обиды и злости, но не нашла бы в себе сил вымолвить ни слова в свою защиту. Ее глаза, возможно, красноречиво бы выразили все, что девушка думает о мистере Лойте, но она бы и рта не раскрыла. Вот Джесс бы не стала молчать. Эмбер словно наяву увидела, как сестра вскидывает голову и с прищуром пронзительных серо-голубых глаз, в которых нет и капли покорности, смотрит на обидчика. А после высказывает все, что думает и по поводу его претензий, и по поводу его персоны. Эмбер фыркнула и улыбнулась, но в следующий миг улыбка слетела с ее губ, как некогда живой листочек осенью. Рассказ госпожи Лойт отвлек девушку от тяжелых мыслей и тоски, раздирающей сердце на части, однако его целебное действие не могло длиться долго.
Спустившись по ступенькам, Эмбер бросила взгляд на привязанного около крыльца коня господина Лойта. Жеребец косился на аккуратно подстриженную траву, но, увидев девушку, поднял голову и навострил уши. Его темные, умные глаза блестели, а длинные точеные ноги подрагивали от стремления бежать наравне с ветром. Эмбер улыбнулась, восхищенная грацией коня, и подняла голову.
Почерневшее небо угрожающе нависало над городом. Стояла жара, влажный воздух с трудом наполнял легкие. Даже птицы замолкли, не желая выбиваться из сил и петь в такую удушающую пору.
«Надо о чем-то подумать, – Эмбер начала лихорадочно соображать, то и дело с беспокойством поглядывая на тяжелое небо, – о чем-то, только не о Джесс».
Мысли вернулись к рассказанной госпожой Лойт истории, и Эмбер схватилась за нее, как утопающий за соломинку, надеясь, что Сирена спасет ее во второй раз. Девушке всегда приносило неудобство нежелание пожилой женщины четко формулировать заказ, однако сейчас, к ее удивлению, это обстоятельство даже радовало Эмбер. В ее голове уже начала вырисовываться картина, оставалось лишь воплотить ее в жизнь.
«Она будет стоять на утесе, – девушка словно перенеслась в другое измерение, перед ее мысленным взором необыкновенно ясно предстало изображение, – кудри развеваются, а взгляд обращен вдаль. Она не плачет, но в глазах застыла скорбь, которую ничем не изгнать. Прекрасные черты лица горят внутренним огнем, а прижатые к груди руки, как в молитве, делают ее силуэт хрупким и одновременно сильным. На ветру развеваются складки платья, придавая ее образу эфемерности, будто она уже готова сбросить свое тело и взмыть на небеса к своему принцу. Но внизу, – Эмбер слегка улыбнулась, радуясь собственной задумке, – угрожающе плещется черное море, с яростью кидающееся на острые скалы. Вдалеке можно разглядеть силуэт корабля. Он такой маленький, но его белые паруса ярко видны на фоне темной воды. Но Сирена не смотрит вниз, ее сердце пока еще полно любви, пусть и омраченной потерей».
