По незыблемому правилу Стола лорд, сколь бы юн или туп он ни был, имел полное право присутствовать на заседаниях, так что преувеличенно благообразные лендлорды вынуждены были терпеть выходки шумной троицы, лишь изредка позволяя себе одёргивать их, когда те заходили уж слишком далеко. Впрочем, на заседаниях Стола крайне редко решалось что-то по-настоящему важное, так что никакого особенного ущерба от столь неподобающего поведения они не претерпевали.
Чаще всего объектом этой весёлости становился Дафф, чья неуёмная любвеобильность была почти комичной. Например, тот же Торвин мог иной раз на протяжении четверти часа с абсолютно серьёзной миной рассуждать о возможных объектах страсти юноши. В этот список неизменно попадали сперва крупные домашние животные, затем – животные поменьше. Ежели кто-то не цыкал на разошедшегося в своих фантазиях лорда, тот вполне мог добраться и до мелочи вроде мышей и канареек.
Шутки шутками, но поскольку заседания Стола проходили поочерёдно у всех лордов, то можно было с уверенностью сказать, что в каждом из этих городов бегало как минимум по одному бастарду лорда домена Латиона. Дафф старался не пропускать ни одной смазливой служанки, хотя при этом странным образом сторонился более знатных дам, хотя многие дочери мелкопоместных дворянчиков, пожалуй, не сумели бы отказать пылкому юноше.
При этом Дафф не умел или не хотел держать язык за зубами, так что все свои похождения он необычайно красочно описывал своим приятелям, прекрасно понимая, что тем самым предоставляет им очередную порцию предметов для острот.
Нужно отметить, что из всей троицы лишь он один и не был женат – Дафф успел осиротеть до того, как родители устроили его личное счастье, так что теперь он с полным правом наслаждался холостяцкой жизнью. У него было несколько братьев, и о наследнике думать нужды не было, что полностью устраивало молодого повесу.
И вот теперь Давин никак не мог взять в толк – чем же таким этот оболтус мог так расстроить и взволновать Лауру. Более того – похоже, он её здорово напугал.
– Он приезжал ко мне, чтобы… Чтобы просить моей руки…
И вновь Давин с неприятным чувством отметил странную сломленность, звучавшую в её словах. Но абсурдность сказанных слов заставила его не очень-то вежливо фыркнуть, забывая даже о состоянии гостьи.
– Дафф? – с недоверчивой насмешливостью переспросил он. – Просил твоей руки? Как-то непохоже на него!
– Он и сам был на себя непохож, – лорду показалось, или Лауру даже передёрнуло. – Он изменился, Давин. Давно ли ты видел его?
– В последний раз – во время погребения Торвина, – невольно помрачнев, ответил Олтендейл. – Но тогда мы все были на себя непохожи…
– Он прибыл ко мне пятого дня, – заговорила Лаура, нервно ломая пальцы. – Приехал в сопровождении целого отряда – человек двадцать, а то и больше. И едва ли не с порога объявил, что намерен взять меня в жёны.
– Да уж… – тон Давина продолжал оставаться насмешливо-легкомысленным. – От этого болвана многого можно ждать, но такое чудачество странновато даже для него. Ну так откажи – велика проблема! Уверяю тебя, даже если он будет божиться, что наложит на себя руки от горя – он позабудет об этом уже на следующий день!
– Ты ничего не понял!.. – с тихим отчаянием возразила Лаура. – Дафф изменился! Его словно подменили! Он был жёсток и циничен. И дал понять, что не потерпит отказа.
– Не потерпит? – Давин ухватился за последнее слово, хотя всё, что говорила Лаура звучало достаточно абсурдно. – Что значит – не потерпит? И что же он сделает?
– Он пообещал, что… возьмёт силой и меня и домен… – сгорая от стыда, Лаура закрыла лицо дрожащими пальцами.
– Что?.. – недоумённо рявкнул Олтендейл, хотя ощущение абсурда не отпускало – слишком уж не вязалось то, что говорила несчастная женщина с тем образом гуляки и ловеласа Даффа, который был так хорошо ему знаком. Однако же сказанное было столь вопиющим, что кровь бросилась ему в лицо. – Ты уверена, что верно поняла его слова?
– Разве тут возможны разночтения? – горько усмехнулась Лаура. – Всё, что он говорил, было предельно ясно и недвусмысленно.
– Подонок… – глухо проворчал Давин.
Сказанное Лаурой решительно отказывалось укладываться в голове, и где-то в глубине души он по-прежнему считал всё это недоразумением. Но его честь восставала даже против этой мифической на первый взгляд ситуации. Пусть даже несчастная женщина, недавно потерявшая мужа, превратно всё поняла – в данный момент он не имел права усомниться в её словах.
– Ты хочешь сказать, что он обещал не только обесчестить тебя, но и забрать себе домен? – продолжил он.
– Всё было именно так… – пролепетала бедняжка, и пережитое потрясение вскипело в её глазах в виде огромных слёз. – Уверяю тебя, Давин, Дафф совершенно изменился. Я никогда не видела его таким. Это будто другой человек… Он сказал, что… – Лаура едва подавила рыдание. – Что убьёт Увилла, а меня сделает… своей наложницей…
– Он блефует! – со всей горячностью заверил её Давин. – Стол никогда не примет этого. Попробуй Дафф выкинуть что-нибудь в этом роде – и против него ополчатся все лорды. Да и хватит ли у него силёнок!..
– Он сказал мне, что уже хоть завтра под стенами Колиона будут стоять семь тысяч клинков…
– Этого не хватит для полноценной осады! – попытался убедить Лауру Давин, хотя прекрасно понимал, что Колион далеко не идеален в плане обороны. – Он потеряет уйму времени, а к тому времени подоспеет помощь!
– Похоже, Дафф заранее переговорил с наиболее влиятельными из наших вассалов, – кулаки женщины судорожно сжались. – Все они в один голос советуют принять его предложение. По их мнению, шестилетний мальчик будет плохим лордом и не сумеет защитить их от нападок.
Увы, мир между доменами действительно был достаточно хрупким и сохранялся, если можно так выразиться, лишь на глобальном уровне. Это не мешало каждому лорду иметь иной раз десятки территориальных претензий к соседям, так что небольшие приграничные стычки из-за спорных территорий случались постоянно. Что говорить – и сам Давин уже несколько раз переведывался со старым Пиладом Диввилионом из-за парочки лугов на границе с доменом Диллая.
Так что в словах вассалов была доля истины. Особенно остро это понимали как раз приграничные феодалы, которым обычно доставалось больше всех, а потому они как никто были заинтересованы в сильном и решительном лорде, внушающем почтение и страх соседям. Правда, это описание, вроде бы, совершенно не вязалось с Даффом Саваланом, но, говоря откровенно, выбор между инфантильным и легкомысленным мужчиной и серьёзным не по годам ребёнком всё же редко падает на долю последнего.
– У меня три с половиной тысячи мечей, – мрачно проговорил Давин. – Я тотчас же пошлю их в Колион.
– Это бессмысленно, – возразила Лаура. – Если придут войска Даффа, мои вассалы, боюсь, переметнутся на его сторону. Ты понапрасну потеряешь людей и будешь втянут в нешуточную войну.
– Мы сейчас говорим об одном и том же Даффе? – вновь переспросил Давин, не в силах отделаться от ощущения сюрреалистичности этого разговора. – Этот свиристел, помнится, не мог без посторонней помощи зашнуровать штаны! О какой нешуточной войне ты говоришь?
– Ах, Давин, – судорожно вздохнула Лаура. – Ты никак не можешь понять – того Даффа больше нет. Ты совсем не знаешь его!
– А ведь верно, – хлопнул себя по колену Давин. – Мне всего-то и нужно, что встретиться с ним. Бьюсь об заклад – я всё улажу. Или мы позже вместе посмеёмся над этим недоразумением, или… Или я размажу его по стене как комара! – мрачно закончил он.
– Это опасно! – с ненаигранным ужасом воскликнула Лаура. – Ты не можешь ехать к нему! Кто знает, что он с тобой сделает?
– Дафф? – зловеще рассмеялся Давин. – Я прекрасно знаю, что он сделает – расскажет очередную тошнотворную историйку про свои игрища с малолетней служанкой, или же напьётся до бесчувствия, чтобы избежать разговора.
– Пожалуйста, Давин, возьми с собой столько людей, сколько сможешь! – взмолилась несчастная женщина.