– Мой сводный брат в бочонок молодого вина Барбареско добавлял особый состав ароматических трав, что давало напитку наряду с естественным улучшением качеств еще и приобретение другого свойства.
– И от этого зависела коммерческая ценность?
– Вино становилось напитком обеих полов, как для мужчин, так и для женщин.
– А, понимаю, приобретало свойства любовного снадобья? – догадался Сэмюель.
– Конечно. И, что самое интересное, Барбареско именно разлива виллы Пино Неро, предпочиталось оптовиками по сравнению с другими производителями такого же вина и такой же выдержки. Потому-то мой сводный брат Пино и нажил столько недоброжелателей среди конкурентов, потому, что не хотел делиться секретом производства этого уникального выдержанного сорта красного вина.
– Ну, вот теперь уж мне все окончательно понятно, кто такой этот управляющий. – Делая глоток из бокала, сказал Кастилья, восхищаясь вкусом и ароматом превосходного напитка.
– Как же Вам может быть понятно, когда Вы только что прибыли? – удивился Дон Пино Неро.
– Прежде чем мне к Вам, дорогой друг, явится сюда, – он с нескрываемым наслаждением сделал еще один глоток, – я получил сведения на кое какие запросы, навел справки об этом Фернандо. И выяснил, что он служил у одного севильского винодела. И мало того, что он служил, он был еще его ближайшим родственником. Чтобы решить вопрос конкурента он устроился к Вашему брату бухгалтером, так как знал хорошо отрасль виноделия, и ему ничего не стоило быстро продвинуться по службе, снискать расположение хозяина Пино Неро и затем отравить его, устранив конкурента с рынка дорогостоящих вин. И что самое интересное в этой истории Фернандо Россини умер еще три года назад, а этот управляющий появился три года назад у Вашего брата на службе под именем и фамилией покойного господина.
– Почему Вы решили, что мой сводный брат был отравлен проходимцем?
– При вскрытии было установлено, что он был отравлен мышьяком, подмешанным в вино. А поскольку подозреваемых преступников не было, а я подозреваю, что полицию подкупили изрядной взяткой, и дело не возбудили по факту убийства. Пино был холост, мотивы убийства не обнаружены и дело было закрыто в связи с отсутствием улик. Так что, мой дорогой друг, советую Вам как можно скорее забыть о существовании этого Фернандо и найти нового управляющего.
– Я ничего не смыслю в производстве вин, а тем более не могу ориентироваться в профессиональных качествах кандидатов на эту должность. Вот поэтому я и пригласил Вас, как доверенное лицо Вы можете не только разобраться в убийстве моего сводного брата, но и подобрать хорошего управляющего. Да, кстати, и ходатайствовать, перед полицейским управлением Милана, чтобы объявить лже Фернандо Россини в розыск, как опасного преступника. Все, что Вам нужно, прислуга, экипаж, деньги, все будет в вашем распоряжении. Я открыл на Ваше имя счет в Банке Милана, пожалуйста, только найдите мне нового управляющего хозяйством. Чтобы этот человек был независим от других производителей вина и интересы его были направлены на наше производство. Пожалуйста, к весне, чтобы новый управляющий был найден. Я доверяю Вам Сэмюель. Оставайтесь на вилле Пино Неро, а мне надо быть по важным делам в отъезде. Вернусь в начале марта, я заведомо извещу Вас телеграммой о своем приезде…
Глава седьмая
Ровно в два часа по Венецианскому времени гондола причалила к пристани острова Святого Самуила, доставив молодого мужчину лет тридцати. Его голову венчала черного цвета шляпа с прямыми полями, надвинутая на высокий лоб, украшенная разноцветными перьями. Черные глаза, сверкающие энергией, орлиный нос, аккуратные черные усы и бородка подчеркивали рот очаровательного рисунка. На нем был недлинный черный бархатный сюртук из дорогой материи, застегивающийся на крупные серебряные пуговицы. Крепкую шею обрамлял красный шейный платок. На длинных и стройных ногах, черные, начищенные до блеска туфли с серебряными пряжками, высокие изящные гетры и панталоны из темно-серого тика. Смуглый цвет лица и наряд искусно подобранный, выдавали в нем жителя Юга Испании, прибывшего сюда в Венецию на ежегодный праздник карнавала. На боку шпага дополняла наряд, а тонкие пальцы, сильной левой руки, придержали ее эфес, когда молодой человек выбирался из гондолы и ступил на каменный мостовой причал в этом карнавальном наряде. Дальнейший его путь лежал в казино безупречной репутации острова Святого Самуила. Это был Дон Пино Неро. На Венецианский карнавал он прибыл с одной и единственной целью, встретить ту таинственную незнакомку, сумевшую так бесцеремонно ранить его закаленное в любовных победах сердце там в Испании, когда она увлекла его с карнавала Королевского дворца Мадрида. Сердце, которое не знало поражений в соблазне противоположного пола и легко расставалось с предметом своего минутного обожания, достигнув желаемого плотского удовлетворения, превосходства и чувственного высочайшего удовольствия охотника за дамой, попавшей в хитро мудреные силки любовных соблазнов. Дон Пино Неро прибыл в Венецию на открытие Карнавала и позаботился о том, чтобы не скрывать своего лица за маской, чтобы он был узнан обожаемой белокурой женщиной с ее злотыми волосами, которая так бесцеремонно и сильно ранила его в самое сердце. Он знал, и чувствовал ее присутствие здесь и каким-то подсознательным чутьем, подсказанным ему свыше, что рано или поздно встреча их состоится именно здесь на карнавале в Венеции. Со дня открытия карнавала на площади перед Дворцом дожей прошло уже почти шесть. Потеряв всякую надежду на встречу с этим таинственным существом в женском обличии, он решил развеять свои охотничьи пристрастия к этой пассии непознанного блаженства, забыться и, как следует развлечься. Но, куда, же пойти, в театр? Одному? Нет, такого унижения к самому себе "Дон Пино Неро и один" он позволить не мог. Что скажут те, кто его знает по былым подвигам в покорении женских сердец? Что будут судачить его тайные последователи, о которых он ни сном, ни духом, ничего не знал, но точно был уверен в том, что его почитатели ходят за ним по пятам. И наблюдают за его действиями, так как манеры Дон Пино Неро это догма, это тот стиль соблазна, что так безупречно и сильно действует на предмет их обожания, и от которого нет спасения ни одной женской увертки, ни одной женской прихоти, которая не давала бы шанса добиться расположения, обожающего ее мужчине.
И Дон Пино Неро, со скучающим лицом, конечно, напускной усталостью от любовных утех, решил сходить один в игорный дом, одним словом, в казино. Для того чтобы попасть в известный во всем мире игорный дом, расположенный почти в самом центре Венеции, необходимо было пройти гондолой центральным каналом (Canal Grand).
Точно в средней части города выйти из гондолы в самом престижном месте игорного заведения, что расположено во дворце Вендраминов (Palazzo Vendramin-Calergi). И, конечно, окунуться в мир карточных и рулеточных игр, и игроков, швыряющих деньги на право, и налево, отдавая предпочтение играм на деньги перед другими увеселениями судьбы в этой Мекке карнавала Венеции.
Дон Пино Неро порылся в своих карманах и, обнаружив там 5000 Евро наличными (валюта в эквиваленте местной, для современного читателя), решил, с напускной уверенностью игрока, выпустить пар, играя в рулетку. Кроме этих денег, его банковская карточка "Виза" содержала изрядную сумму в три миллиона Евро, которые он заблаговременно перевел перед отъездом в Венецию на свою карту из общего фонда развития поместья Пино Неро. Так, что Дон Пино Неро не нуждался в средствах не только для игры, но и для сладостных утех в Венецианской Мекке карнавала.
Гондольер причалил свою гондолу с единственным пассажиром прямо к входу в казино, что занимало старинный дворец Вендраминов. Дон Пино Неро сунул ему 50 Евро и еще, какую-то мелочь, что нащупал в карманах. На что возничий гондолы расцвел в приветливой белозубой улыбке и выразил свое почтение, сказав по-итальянски: