Подкрепившись, Лёня вывел свою команду в люди, уже было можно и даже нужно. Шпионы уже заждались своих ловцов.
Выходить в люди Лёня решил с посещения ближайшего бара, который он приметил. И они пошли.
Бармен Николай, довольно молодой ещё человек, повидал на своём веку много самых разных представителей высшей фауны, которая забредала в бар. Работа барменом этому очень способствовала. Он даже вёл классификацию всяческих людских типажей. За несколько лет такой работы Николай, насмотревшись на разнообразный выпендрёж посетителей бара, разучился улыбаться, а только вооружался дежурной улыбкой. Фантазия у нашего народа была сногсшибающая. Николаю приходилось наблюдать всяческие ссоры, разборки, разговоры на повышенных тонах, плач, покаянные речи, бессвязное бормотание, угрозы всему человечеству и лично Николаю, если он не нальёт в долг. Случались драки, в Николая прилетали стаканы, а случалось и стулья. Каждый день в баре привносил в копилку типажей что-то новенькое. Но сегодня в его баре появились два типа, которых Николай отнёс к феерическим дуракам. Даже внешний вид этих организмов выбивался из всех канонов, но держались они очень естественно, держались как рыба в воде. Один был молодой, коротко стриженный, длинный. Второй лохматый, коренастый, среднего возраста. Николай чуть было не ухмыльнулся от их прикида: оба организма были в хороших костюмах, в чёрных очках, но в непонятно как завязанных галстуках, сельских рубашках, и самое главное к этим костюмам они обулись в старые кроссовки. Непонятно было, откуда такие экземпляры взялись, не то из глухой сельской местности, не то сбежали из психушки. У длинного лицо не выражало никаких эмоций, а у короткого лицо было подвижное и выражало гамму чувств, особенно когда он посмотрел на батарею бутылок, находящихся за спиной у бармена. Видно было, что этот организм понимал толк в спиртном.
Меланхолически протирая стаканы, Николай ждал заказов.
— Мне стаканчик вон того, — радостно показал пальцем короткий на бутылку дорогого виски.
— А вам, молодой человек, что налить? — поинтересовался Николай, наливая в стакан виски для короткого.
Длинный уставился своим немигающим взглядом, чуть видным сквозь очки, на переносицу Николая и веско произнёс:
— Мне стакан водки с мартини и оливкой, бросьте туда лёд. Всё это смешать, но не взбалтывать!
Ну, конечно, слегка развеселился Николай, вот оно что, эти два чудака считают себя Джеймсами Бондами. Он начал выполнять заказ длинного.
Пододвинув к клиентам их стаканы с напитками, бармен хотел назвать цену, но в голове у него слегка зашумело, и появилась навязчивая мысль сказать, что это за счёт заведения. Что Николай и сделал. Выдав клиентам сырную нарезку и орешки, Николай стал меланхолически тереть свои стаканы. А клиенты вели себя как лорды на рыбном рынке: они спесиво взяли свои бокалы и уселись за одинокий стол. В баре кроме них были ещё только два человека, по классификации Николая, местные пропойцы.
Николай видел, как эти двое довольно быстро выпили свои напитки: видно было, что к спиртному они были привычные. Потребляя свои напитки, они между собой общались, но Николаю их слова казались пьяной ахинеей. Мелкий почему-то ростовчан называл грязнулями, и призывал на их голову каких-то дератизаторов. Длинный говорил, что он видит, что город погряз в грехах, самого разного толка, даже в смертных, но тоже соглашался, что да, прежде всего горожане грязнули. Затем они несколько раз повторяли свои заказы, и Николай наливал им напитки, всегда говоря, что это за счёт заведения. Прислушиваясь к их голосам, Николай совершенно ничего не понимал, эти два организма точно были психи, несли несусветный бред. Мелкий, так тот даже завёл разговоры про каких-то скорпионов, которых надо было бы подбросить ростовчанам, или даже зомбаков. Короче допились родимые, до скорпионов. Наверное, белочки сегодня отдыхают.
Потом наступил неприятный момент: в бар принесла нелёгкая Сеню Козыря. Сеня был из блатных, тип наглый, физически очень крепкий, любящий побыковать и затеять драку. Обычно в баре он вёл себя более-менее сдержано, но сегодня его заело, что Николай наливает двум странным посетителям за счёт заведения. Почему то Сеню это оскорбило, и он полез к этим двум типам.
— Эй, вы, двое, — начал наезд Сеня. — Кто такие? Чё это вам за счёт заведения. Чё за почести.
Длинный никак не отреагировал, а мелкий вдруг взвился:
— Ты на кого это морда небритая, «эй ты» говоришь! На самого Праведника? Захлопни свою пасть, выродок.
Сеня не стерпел, по его понятиям теперь надо было с этих двоих спросить за некорректный ответ. Он пообещал мелкому, что сейчас с ним разберётся, на что получил ошеломительный словесный загиб от мелкого:
— ПиПиПи ежа косматого, против шерсти волосатого! ПиПиПи ты козолуп, ПиПиПи свинарь, жопска злодиюка, ПиПиПи гадюка, тварь препоганая, ПиПиПи обуянный, царь кобыльего подхвостия, жеребячей ПиПиПи вседержец, свинопас ПиПиПи, ведьмина ПиПиПи, жопища ПиПиПи, чертова ПиПиПи, обоссаный евнух, ослиный ПиПиПи, бараний хвост! Голой жопой ежа вбить не можешь, ПиПиПи сатанилов, гнилая ПиПиПи матерная, ветродуй, чтоб твои ПиПиПи заросли рубцом, твой ПиПиПи свернулся кольцом, ПиПиПи себя в сраку, наевшись маку! Дамская подтирка, ПиПиПи затирка, непотребный ПиПиПи крещеный! Своим ПиПиПи ворота проткнул, да мудо в колодце утопил, ехидны выблядок, чертов дрист, ПиПиПи потаскуха, крокодилова жопа, ПиПиПи кобылы высрань, тараканьим ПиПиПи в блошиной ПиПиПи толченый, пердежом дьявола прославленный, свинячьим бздёхом обдутый, твой ПиПиПи отпетый, ПиПиПи на ПиПиПи вздетый, достославная ты собака, ПиПиПи твоя срака! Чёрт тебя ПиПиПи, мать твою ПиПиПи! Чтоб ты голой сракой ежа ПиПиПи, чтоб ты, ПиПиПи сын, черта высрал и ёжика родил! ПиПиПи внук, свинячья морда, кобыляча сака, злая ты собака, мать твою ПиПиПи, день будет ПиПиПи у тебя, поцелуй нас в сраку! Будь ты проклят на земле и под землею! Чтоб повылазили твои рачьи очи, чтоб отсохли твои ПиПиПи, а ПиПиПи твой лежал на блюде, ПиПиПи тебя в дышло, есть тебе миску до дна, полную говна! Вкурил ПиПиПи!
Николай, Сеня и другие посетителя были несколько поражены таким матерным загибом. А Митрич только так и мог говорить. Классические загибы он знал досконально, сейчас употребил слова из старого казацкого загиба, ну, это учитывая специфику места, а то мог бы и Петровским загибом Сеню обложить. Николай аж заслушался. Такого специалиста по мату в его баре ещё никогда не было.
По выражению лица Сени стало ясно, что такой обструкции он до сих пор не подвергался.
Сеня, потеряв голову от гнева, с кулаками бросился на мелкого, но даже не смог дотронуться до того, так как вдруг ожил длинный, который своим бесцветным голосом посоветовал Сени убиться об стенку.
Сеня изменил траекторию и подскочил к стене, в которую стал ритмично колотиться своей головой. Вечер в баре перестал быть томным и был безнадёжно испорчен. Высокий и мелкий вдруг взяли и ушли, придерживая друг друга, другие посетители тоже быстро дали дёру. Осталось Николаю разбираться с незадачливым Сеней, который продолжал колотить своей головой об стенку и явно не собирался останавливаться. Пришлось Николаю вызывать по телефону скорую. Скорая помощь приехала минут через сорок, когда Сеня уже не мог колотить своей головой об стену. Он лежал без сознания с вдрызг разбитой головой в луже крови, впрочем, кровь была и на стене в достаточном количестве. Ответ Николая фельдшера скорой помощи не удовлетворил, и тётка вызвала милицию. И началось. Куча вопросов от ментов, на которые Николай толком не мог ответить. Николай даже не мог описать свидетелей: только твердил, что один длинный, другой короткий, и что он первый раз их видел. Да и толку от тех свидетелей: они оба допились до изумления и куда-то побрели. Милиция не верила, что здоровый человек ни с того ни с сего вдруг начал колотить своей головой по стене. Но Николай утверждал, что в этом баре и не такое случалось. Каждый день что-нибудь отчебучат посетители, место такое заколдованное. Может работу поменять, подумал Николай. Может на завод пойти работать, чем каждый день смотреть на это человеческое непотребство. После врачей и милиции к Николаю явились друзья Сени: они тоже пытались выяснить подробности происшествия. Нет, решил Николай, точно надо идти на завод.
