- В смысле, меня? - хитровато переспросила Оля.

   - Конечно. Ведь, посуди сама, в нашу устоявшуюся стариковскую жизнь вошло бы совсем юное существо, которое нужно было согреть своим внутренним теплом, вдохнуть в неё совсем иную жизнь, иные желания, - всё это было бы не так просто и одновременно так интересно. Но мы тогда были готовы к этому и книга - только подтверждение тому.

   - Да, когда я читала, то верила каждому вашему слову, каждому действию и, конечно же, очень переживала о том, что всё это не состоялось в жизни.

   - Мы тоже переживали, да и как! И книга эта стала оправданием наших самых чистых намерений.

   - Я всегда вам верила.

   - Почему же тогда ты отказалась от нашего участия в твоей судьбе?

   - Это непростой вопрос для меня.

   - Ты затрудняешься на него ответить?

   - Нет, я постараюсь ответить, хотя это и не просто.

   Оля сменила позу, повернувшись к столику немного боком. Один локоть её лежал на столике, а другой на спинке стула. Она развела кисти рук и, немного пораздумав, стала отвечать.

   - До встречи с вами, я уже совершила одну ошибку, поверив своим будущим опекунам. Тогда они мне казались очень приветливыми и привлекательными. Встретив вас и Анну Сергеевну, я сначала обрадовалась, но потом какой-то внутренний страх ещё раз ошибиться в людях, стал всё больше сдерживать меня. Когда же вопрос встал ребром, я окончательно испугалась, а мои опекуны так меня убеждали, что у вас корыстные интересы, а не желание помочь, что я поверила им.

   - Понятно. Нам нужно было сначала побольше с тобой повстречаться, хотя бы так, как я потом написал в своей книжке, а затем уже предпринимать какие-то серьёзные шаги. Так что, как понимаешь, и наша вина в этом тоже есть.

   - Совсем не важно, кто виноват. Важно то, что так не случилось. Только мне интересно, мы действительно смогли бы переехать в Ленинград?

   - Конечно.

   - Тогда почему вы не уехали сами?

   - Для нашего возраста такая "авантюра" не желательна.

   - Но в книжке вы же пошли на неё?

   - Там мы всё делали ради тебя: хотели увезти тебя подальше от твоих опекунов; хотели, чтобы ты росла и развивалась в этом замечательном культурном центре; наконец, там проще обеспечить тебе другое будущее.

   - Понятно. Жаль, что не получилось, не сложилось так.

   - И нам тоже очень жаль, поверь. Но скажи, тебе что-нибудь понравилось в книге?

   - Да всё. У меня в ней совсем другая жизнь и цели другие и возможности.

   - А расскажи, пожалуйста, как на самом деле у тебя сложилась жизнь?

   - Да, что рассказывать? Всё, как было, так и шло.

   - Но, неужели мои попытки вмешаться в ваши бытовые отношения никак не повлияли, скажем, на твою мачеху?

   - Немножко да, но не на долго. Как выяснилось, она просто больная. И чем дальше, тем сильнее в ней её нервичность стала проявляться, пока, наконец, не произошёл инсульт. Теперь она лежит и не встаёт. Мальчишки за ней ухаживают, пока я учусь, но мне осталось всего полгода.

   - И давно у неё инсульт?

   - Уже полтора года.

   - И вся забота о приготовлении пищи легла на твои плечи?

   - Она и до этого была только на мне. Мачеха помогала только иногда.

   - Но как же они тебя на учёбу-то отпустили?

   - Вмешалась Людмила Владимировна и наш глава администрации.

   - Вот оно что!? А чем они мотивировали своё участие?

   - Тем, что государство платит моим опекунам деньги не только за воспитание и содержание, но и за обучение с целью приобретения профессии. Глава администрации так и заявил, что может поставить в известность контрольные органы и им перестанут платить деньги.

   - Даже так - это очень серьёзно. Тебе повезло. И, как я понимаю, ты сейчас живёшь в общежитии, но тебе не очень там нравится. Почему?

   - Там шумно очень, а я не люблю шум и музыку современную, которую они постоянно слушают. Вот и провожу почти всё свободное время на улице. А вы, я слышала, переехали, но куда не знаю. Сюда, что ли?

   - Ты угадала. Нам "Газпром" дал квартиру в северной части города. Если хочешь, приезжай к нам в гости. Мы готовы принять тебя в любое время.

   - А это не будет неудобно?

   - Нисколько. Анна Сергеевна относится к тебе так же, как и я. Если хочешь, мы прямо сейчас, можем поехать к нам, чтобы тебе потом не заблудиться.

   - Я согласна.

   Они поднялись и пошли к выходу. Невольно Николай Васильевич заметил, как неуверенно себя держит Оля. Её так никто и не научил: не сутулиться и не ставить ступни носочками внутрь. Из-за этого красивая девушка смотрелась, как сорокалетняя крестьянка. Ну, что ж, - подумал Николай Васильевич, - уже Анне Сергеевне будет над чем поработать, да и я найду чем её заинтересовать: литературой, музыкой или живописью, - а, может быть, всем сразу.

   2019 год.