– Там весь смысл заключается в том, чтобы заблудиться. Понимаешь? – Оксана пристально посмотрела на меня. Да, в мире снов она выглядит покрасивее. Ну это почти у всех сновидиц так. В реале ничего выдающегося, а здесь красавица писаная.

– Поверить в то, что ты потерял путь, – усмехнулся я.

– Вот именно. Тогда город считает, что ты слишком легкая жертва, и поглощает тебя.

– А тебе не кажется, что он, ну как бы это помягче выразиться, туповат?

– Это просто эгрегор, Сергей! – воскликнула ведьма. – Он не может быть тупым или умным. Он вообще не имеет личности! Особенно если это город. Он считывает наши эмоции и питается ощущениями. Блин. Это сложно объяснить.

– Это программа, – сказал я, – безликая и холодная. Он создан миллионами людей, воспет сотнями поэтов и нарисован тысячами художников. Он стал таким, каким его видели и возносили, и ведет себя соответственно ожиданиям. Для кого-то он прекрасен и ярок, а кто-то видит в нем только серое уныние.

Мы приехали сюда всего несколько минут назад, причем за рулем был я. Слева, через речку, громоздились старые желтые и оранжевые дома с широкими коричневыми дверьми парадных. Собственно, мы почти добрались. Сейчас перескочим через мост да поддадим газку по Кутузова. Там буквально пару минут, учитывая, что я на этом моте гоняю, как идиот. Соскучился, блин.

– Согласна, – Оксана кивнула, – ну а то, что ты с Санычем схлестнулся, это вообще огонь. Он-то мужик мирный, хотя и со своими тараканами.

– Да они у него с ладонь, епта! – воскликнул я. – Он меня даже слушать не стал. Сунул шляпу в рот и давай жевать. У вас здесь все такие двинутые?

– А они все правильно делают, – ответила девушка, – их задача сбить тебя с толку. Вызвать у тебя удивление и ступор. Это поможет им нанести первый удар, который ты не ожидаешь. А Саныч, он молодец. С дикарями давно гавкается, а они его все никак взять не могут.

– Он и правда православный?

– Да. Это не мешает ему осознаваться. В тусовку Саныч пришел давно. Начинал, как и многие, с Кастанеды. Ел всякие поганки, двигал точку сборки, шарохался по лесам, искал места силы, тренировал тело сновидения и проходил врата. Срался на форумах с теми, кто читал Кастанеду, но понял не так, как он. С Ксендзюком вот в терки вошел.

– Не так страшен Кастанеда, как тот, кто его прочитал, – в который раз вспомнил я древний, но актуальный мем из интернета.

– Прочитал, а понял по-своему. Так будет точнее. В общем, Саныч осознал, что он настоящий воин, ведь недаром в девяностые в карате ходил, получил коричневый пояс.

– Странно, что не черный!

– Ну он иногда говорит, что стал мастером, да кто же ему поверит? – хохотнула Оксана. – А потом он увидел в одном из ОСов Иисуса Христа, который лично пришел к нему и попросил стать его воином и защитником веры православной.

– Охренеть, – только и выдавил я.

– Вот именно. Ты же сам знаешь, Сергей, что чем дальше мы забуриваемся в ОСы, тем наша критичность становится слабее. В какой-то момент мы вообще не можем отличить простой ОС от откровения. Вот и Саныч не смог. Поверил – и теперь он воцерковленный мастер.

– А что за штырь он вогнал мне в руку? Я его не смог выдернуть.

– Не знаю. Может быть, какая-то его новая штучка? Вряд ли это артефакт. Наверное, создал предмет, намолил его, освятил в церкви да протащил в сон. Вот тебе и реальное оружие.

– Хм, звучит убедительно, – согласился я, – я тоже таскал в сон разные предметы для осознания.

– Это стандартная техника, но ведь ее можно модернизировать. Все зависит только от силы намерения и количества света, что ты в нее вкладываешь. Артефакт – это предмет, который ты перекачал и тем, и другим. Разве нет?

– Может быть и так, – ответил я. – Ну что, погнали? Посетим Медного всадника?

– Даже не знаю, зачем он тебе нужен. Он странный. Меня мама к нему водила в детстве – что в реале, что здесь. Жутковатая статуя, – Оксану аж передернуло, – но если ты хочешь, то пойдем.

Мы спрыгнули с моста и направились к мотоциклу. Я лихо запрыгнул на него и почувствовал, как мягкие женские руки обвивают мой торс.

Разгоняться не буду. Проскочим с фазовым ускорением. Я надавил на красную кнопку, и «Харлей» громко зарычал, но его благородный рев исчез в настолько громком гудении, что я чуть с мотоцикла не свалился. Я посмотрел вправо и с удивлением вытаращился на темные клубы дыма, вырывающиеся из всех трех труб «Авроры».

– Это нормально вообще? – спросил я, слыша звук корабельной рынды и далекие вопли матросов. Крейсер собирался отходить от места своей дислокации, причем без каких-либо буксиров! Конечно, ходят слухи, что это уже не та «Аврора», что этот корабль собрали из говна и веток и наглухо забетонировали прямо рядом с пристанью, но нет. У корабля только часть двигателя демонтировали да сделали новую обшивку. В общем, самостоятельно он двигаться не может. Но что я тогда вижу сейчас? На корабле включились прожекторы, и длинные лучи принялись шарить по глади черной воды и набережным.

– Быстрее, Сергей! – воскликнула ведьма. – Нам нельзя попадаться к ним на прицел!

– Стрелять будут?

– Еще как! «Аврора» патрулирует все широкие каналы и отсекает любые нападки иномирцев или агрессивных дримеров.

– Да ладно? А кто же управляет этой штуковиной? Или она сама по себе – один огромный спрайт?

– Как кто? Евгений Егорьев! Единственный и неповторимый командир корабля. Погибший в его недрах во время Цусимского сражения.

– Божечки-кошечки, – я покачал головой и дал по газам. Мотоцикл взвился стрелой в небо, и наши спины осветил яркий свет. Послышались крики, а потом раздался треск пулеметов. Пространство рядом с ними вспороли яркие трассеры. Мы плюхнулись на асфальт и погнали по проспекту. «Аврора», дымя и гудя, тронулась за нами, и я понял, что уходить от нее по набережной – глупая идея. Поэтому я дал влево и свернул к Фонтанке. Сюда этот крейсер точно не повернет. И я оказался прав. Корабль застыл напротив моста, дал пару очередей нам в спину, а затем медленно двинулся дальше.

– И кто-нибудь пробовал добраться до командира корабля? – спросил я.

– Зачем? Там почти пятьсот спрайтов матросов. Замучаешься пробиваться через всех. Света не хватит.

– А если не тратить свой, а просто иссушать их? И что будет с кораблем, если он утонет, например, или взорвется?

– Он появится на следующую ночь. Город восстановит его. Это я тебе точно говорю, потому что уже сталкивалась с подобным, но не с «Авророй», конечно, а с грифонами. Эти ночные стражи нередко нападают на ярких сновидцев, поднимают их высоко в небо, а потом бросают в Неву.

– Питаются эмоциями страха? – понял я и сбавил скорость.

– Вот именно. Мы с мамой умудрились одного победить, но на следующую ночь он появился снова.

– Спасибо за пояснения. Я тоже так думал. Это место очень похоже на Лимб. Не находишь?

– Если ты про мир сновидений, то да, согласна, а Лимб – это все-таки немного иное. Это отдельный уровень.

– Но ведь в него можно попасть через сны?

– Конечно.

Я сбавил скорость, а затем и вовсе остановился, заметив, что на земле появился снег. В воздухе начали падать белые пушистые снежинки. Это нормально? С погодой на этой стороне Петербурга творилось что-то неладное. Позади меня осень, а впереди зима. Такое ощущение, что в каждом квартале своя собственная климатическая обстановка.

– Поехали, – попросила ведьма, – здесь не стоит задерживаться.

Девушка указала на сгорбившегося мужика в грязном тулупе, тащившего что-то продолговатое за собой на санках. Я догадался о его ужасном грузе.

– Они очень голодны, Сергей, и опасны, – сказала Оксана, – иногда их здесь бывает очень много, а некоторые весьма проворные. Давай не будем задерживаться.

Я поехал дальше, а сам понял, что мне сейчас чертовски не по себе. Жутко. Темные тени людей и силуэты жались к домам, а в бездонных пропастях подворотен горели жадные сверкающие точки. И все это происходило в абсолютно мертвой тишине.