– А где Зои? – Френк доедает свою картошку с соусом, пытаясь не бубнить с набитым ртом.

– А-а-а… она приболела, ей стало нехорошо и её освободили от занятий. – Я старалась говорить уверенно.

– Надеюсь, всё хорошо.

– Да, думаю она простудилась или просто что-то съела не то. – Я смотрю на Френка, и понимаю, что он поверил моим словам.

– Грейс, может сегодня прогуляемся в парке с Бон? Я купил много вкусностей, и кое-что Бону. Ему должно понравиться.

Френк любил Бона, как родного пса. Однажды на прогулке он сказал мне пару фраз, а всё остальное время разговаривал и играл с Бон. Я лишь рада, что Бон получает такое внимание, он очень смешной пёс и его слабость всё закапывать, будто он готовится к апокалипсису.

Я бы очень хотела прогуляться сегодня, отойти от всех мыслей про мои сны, забыться на время, но сейчас я понимаю, что нужна Зои, хоть она этого и не признаёт.

– Френк, Зои приболела, и я хотела бы сегодня побыть с ней. Поддержать, так сказать. – Я смотрю неловким выражением на Френка.

Не хочу его обидеть. Я понимаю, что в последние дни я очень мало времени провожу со своим парнем, но сейчас в моей жизни навалилось слишком много всего.

Френк даже не подаёт вида, что расстроен. Я лишь пытаюсь его подбодрить и извиниться. Он несколько раз целует меня, и я отправляюсь в аудиторию. Мне не терпится пойти к Зои, но ещё я хочу прийти домой и лечь спать, чтобы снова очнуться в своей второй жизни.

Как только пары заканчиваются я сразу же вызываю такси и бегу к выходу. Назвав адрес Зои, мы останавливаемся, не доезжая до дома подруги.

Возле дома стоят две полицейских машины, один сотрудник стоит во дворе, что-то записывая, остальные видимо внутри. Я будто встаю в ступор, пытаюсь сказать себе, что может они ошиблись, приехали узнать про соседей или… Но я осознаю, что две машины не стали бы приезжать по пустякам.

Я подхожу к дому, и через минуту выходит Зои. Полицейский, обняв её ха плечи, накрывает большим пледом, её руки полностью покрыты синяками, а по лицу стекает… кровь.

#Глава 8

Зои

Несколькими часами ранее…

– Я дома!

Я захожу домой, даже не думая о том, что кого-то разбужу, потому что как всегда дома никого не окажется.

– Привет, дочь, как дела в колледже?

– Всё отлично.

– Ты у меня такая умница, я тобой горжусь.

– А я тобой пап. – Примерно вот так я разговариваю сама с собой каждый вечер.

Если честно, я уже привыкла, что мне плевать на весь этот «домашний уют». После смерти мамы весь дом в прямом смысле разваливается. Свет в гостиной еле горит, мебель ломается сама по себе, даже чистота в доме не создаёт здесь тепло и уют. Будто дом потерял своего хозяина, на кухне больше не пахнет вкусными блинами, отец больше не сидит на своём любимом кресле с газетой в руках, а вечерами мы не собираемся за ужином.

Отец говорит, что где-то работает, но денег у него никогда нет. Я иногда подрабатываю в маленьком магазине одежды больших размеров, чтобы меня там точно никто не увидел из студентов.

Стесняюсь ли я? Нет. Тогда почему я скрываюсь? Да потому, что в нашем мире люди не видят ничего, дальше своего носа. Во мне они лишь наблюдают девчонку у которой было всё, а потом она потеряла свою любовь, потеряла семью и стала злой стервой. Так пусть лучше считают меня стервой и не трогают, чем пытаются залезть в душу своим лживым сочувствием.

В нашем мире люди завистливые, лживые и лицемерные. Ради денег они готовы идти по головам, разбивать людей на части, забирать чужое счастье, обманывать, ненавидеть, подводить, унижать. Чтобы тебя не задавили в этом обществе у тебя должны быть деньги, но если денег нет, то стоит закалять характер и отращивать шипы, иначе ты будешь много плакать и ненавидеть весь мир.

Я захожу в свою комнату, снимаю леопардовую юбку, белый топ и прохожу в ванную. Через пол часа напяливаю длинную футболку своей мамы, и устраиваюсь смотреть какой-нибудь фильм, чтобы отвлечься. Я всегда сплю в этой футболке, порой стираю и сушу феном, чтобы она быстрее высохла, и мне не пришлось спать в чём-то другом. Этот дом, который вскоре превратится в заброшенный сарай, и эта футболка – единственное, что осталось от мамы.

Она была очень красивой. У неё были такие же волосы, как у меня, черты лица и даже такая же фигура. От папы я не унаследовала ничего, зато я копия мамы, даже её сестра так не похожа на неё, как я. Я люблю себя за это, и за это же ненавижу. Каждый раз, смотря в зеркало, я вижу её. Но, в отличии от меня, она не была такой сильной. Ей и не приходилось. Отец всегда защищал нас, веселил, покупал нам путёвки за границу на мои каникулы, пока сам работал в больнице. А затем её не стало. От отца осталось лишь тело, и разбитое вдребезги сердце, а я… я стала сильной, независимой и храброй. Я больше не мамина принцесса и не папина малышка, я одна, зато меня не так просто сломать.

Этим вечером я включила какую-то комедию, утроилась поудобнее под тёплым одеялом, написала Грейс, что скучаю, в надежде, что она всё-таки приедет.

☽ ☽ ☽ ☽ ☽ ☽

– Зои! Зои, чёрт тебя побрал!

Я открываю глаза и сразу смотрю на часы. Время половина четвёртого ночи.

– Зои-и, детка, ты спишь?

Я понимаю, что отец снова пьян, а значит мне придётся снова выслушать кучу оскорблений, затем сделать ему чай, который он так и не выпьет, и укрыть одеялом, когда он устанет кричать. Только я собралась вставать, отец уже заходит ко мне в комнату.

– Пап, что ты здесь делаешь? Я сплю!

– Я хотел лишь сказать спокойной ночи своей дочери. Я что, не имею права уложить свою дочь спать?!

– Ну пап, я уже давно не маленькая, и ты пьян. Мне завтра рано вставать в колледж, иди спать, пожалуйста. – Я понимаю, что мои слова бесполезны для него, поэтому встаю с кровати и пытаюсь прийти в себя.

Я поворачиваюсь к двери, но отец уже стоит возле меня. Он дышит своим перегаром, его одежда воняет так, будто на него пролили жидкий собачий корм, к тому же он давно не брился, и борода лишь подчеркивает его морщины.

– А ты красивая, моя дочка. – Отец убирает прядь моих белых волос за плечо.

– Пап, хватит. Уходи. – Мой голос дрожит.

Отец кладёт свои руки на мою талию, затем одной ладонью дотрагивается до моих лопаток, а второй скользит ниже по бедру.

Я резко толкаю его изо всех сил. Хорошо, что позади него не было ничего об что он мог удариться, потому что отлетел он на несколько шагов назад. Я хочу взять штаны и кофту потеплее, чтобы убежать, но как только я срываюсь с места отец хватает меня за волосы. Я сразу же падаю на пол и пытаюсь ударить его руками и ногами, но он всем своим телом накидывается на меня сверху и закрывает рот рукой.

– Ты так похожа на неё, Зои, ты так на неё похожа. – Отец целует меня в плечи, а я пытаюсь извиваться со всей силы, чтобы сбросить его с себя.

Он закидывает мои руки наверх и крепко заживает одной рукой, второй начинает стягивать с меня трусы. Я лишь пытаюсь поднять ноги, вырвать руки и кричать, хотя знаю, что никто меня не услышит, но может образумит отца. Но он зажал моё тело так крепко, что любое моё движение доставляет мне острую боль.

– Не бойся, Зои. Мама хотела бы, чтобы мы с тобой держались вместе.

Я чувствую, как он положил свою голову мне на грудь, я не могу шевелиться, моё тело дрожит от боли. Я чувствую его холодные руки на своих бёдрах, я чувствую его полностью… и мне противно. И меня бы стошнило, если было бы чем. С моих глаз больше не текут слезы, я даже не кричу, а сил сопротивляться не осталось. Мне просто больно.

В эту ночь я возненавидела себя. Я готова была покончить с собой, спалить этот дом к чертям, отомстить отцу, я даже думала пойти в полицию, но не смогла.

Отец уснул на полу в моей комнате. Я оделась в первое, что попалось под руку и вышла из дома. На улице холодно, но свежо. Моя голова пульсирует, ноги подкашиваются, а в голове ни одной мысли. Я просто иду по пустому кварталу, без чувств, эмоций, без души.