— За то, что шумели вечером в палатах целителей, — сказал Амрод с усмешкой, глядя сверху вниз. — Нарушили приказ Элуреда. Не желали уходить, когда их о том просила сестра. За то, что надоедливые болваны, можно и так сказать. Но уж никак не за то, что они аданы, а я нет.

Люди ухмылялись, переглядываясь. Элуред выдохнул.

— Мы знаем упрямство братьев Молот, — старый мастер нахмурился. — В том, что сказано, нет обиды никому, кроме самих мастеров Молот.

— Неправда!

Вот тут замерли все. Элуред захотел провалиться сквозь землю, не зная, как предотвратить беду.

— Ты меня во лжи обвинил, что ли? — Амрод даже не злился, Амрод попросту растерялся.

— Ты, князь, выгнал нас как щенят. Мы, люди, все для тебя болваны да щенята, — набыченно процедил кузнец. — А мы не шумели, мы с сестрой говорили…

— Во лжи. Меня. Парень, да ты совсем глуп, — Амрод покачал головой, усмехаясь, но щурился уже нехорошо.

Кузнец пьян или что, пытался понять Элуред. Гари надышался? И еще не прошло? Если Амрод его высмеет или снисходительно отнесётся — покажет, что люди ему и вправду щенята, наверняка так и есть ведь, а ещё — что его можно обвинить во лжи и ничего не будет. Ответит всерьез — и новая кровь ляжет между его семьёй и Феанариони, словно…

Словно что-то пытается ее пролить вновь. Именно сейчас, когда наследник Тингола говорит с одиноким Феанариони как с другом!

Или это горе и усталость ему рисуют такие страхи?

— Я свидетельствую, что слова князя Амрода правдивы, я был у себя и слышал его. Не было в них обиды людям, — сказал Элуред медленно. — Обвинишь ли во лжи меня?

Ухватил Амрода за локоть. «Остынь. Подожди!.. Здесь неладно!»

Тот медлил, сдвигая брови. Сделал шаг вперёд, опираясь на столб крыльца.

— Я правду говорю! — Кузнец багровел, наливаясь дурной кровью и злобой.

Снова скрипнула дверь — кто-то ещё выскользнул на крыльцо, привлеченный голосами. Гвирит! Совсем маленькая, в серой накидке няни. Глаза сухие и красные. Ох, нет, только ее тут не хватало…

— Вчерашней пеленки тебе было мало, братец? — воскликнула она. — Решил выпить и добавки попросить? Как же вы, мастер Фер, не разглядели, что он пьян? А ещё собрание созвал… Опять спьяну решил, что его все обижают!

«Но я не чувствую запаха выпивки… Гвирит, ты лжешь здесь в открытую? Нет, не слышу лжи…»

Амрод коротко засмеялся.

— Я уже думал, твой родич на поединок напрашивается!

— Стойте! — велел Элуред. Ему было страшновато, но предчувствия не давали покоя. — Отведите его в караульную у ворот порта и вызовите туда лекаря! Мне не нравится его лицо. Он не просто пьян. Он или выпил что-то опасное, или болен!

Бледный мастер Фер жестами подозвал несколько человек, и они ухватили кузнеца за локти.

Несколько мгновений Элуред думал, что ошибся, что хватил через край — и тут старший Молот начал яростно рваться из рук подмастерьев, его глаза налились кровью, как у быка. Если бы не слова юноши — мог успеть броситься на кого угодно. Даже на Феанариона. Но теперь на него навалились все стоявшие рядом мужчины и женщины, не давая шевельнуться и от души охаживая по чему попало. Кто-то сдергивал с себя плетеные пояса, кто-то бежал от ближайшего колодца с ведром воды. Буяна скрутили, окатили водой, и он затих.

Осторожно приблизившись, Элуред склонился над ним и принюхался. Пивом не пахло, пахло травами. В том числе травами, отшибающими запах выпивки. Старший Молот выпил что-то на травах и ещё зажевал от запаха, может, даже по привычке. Тут нужен опытный травник.

— Отведите в караульную, заприте и охраняйте, лекаря я сейчас пришлю, — велел Элуред. — Он выпил не пиво, а нечто другое, и быть может, оно так странно повлияло.

— Если разберётесь, что он выпил и почему так вовремя, я не стану требовать… назову исчерпанным это недоразумение, — сказал Амрод с крыльца почти весело. — Не хочу огорчать гостеприимных хозяев и достойных мастеров.

После этого целый хор голосов заверил Феанариона, что уж они-то разберутся, пусть гость не беспокоится.

Собрание разошлось, Гвирит убежала, но идти к Нэрвен сразу после такого очень не хотелось.

— Ты соскучился по каше на воде? — спросил Элуред неловко.

— Уже, — усмехнулся Амрод. — Госпоже Маурвен больше нечем меня напугать. Нежиться в постели подолгу я не привык. И не держи меня за дурака, неспособного сдержать руку и язык.

Элуред потёр глаза.

— Я сам тебя не боюсь. А вот что ты можешь дел натворить в гневе, опасаюсь.

— И выставить тебя глупцом, приютившим безумца? Услышать такое обиднее, чем аданские глупости. Мы не одичали в лесах и думать не разучились, даже если нам непривычно разбирать дела аданов…

Амрод осекся.

 — Мне непривычно, — повторил он глухо. Не успев подумать, Элуред протянул руку и сжал его плечо. Так, как привык делать, если брат грустил. Только это плечо было выше, чем надо…

Здесь, на виду, плакать нельзя, напомнил он себе. И эхом осанвэ услышал, как Рыжий твердит себе то же самое. Развернувшись и едва не упав на ровном месте — Этьяро успел поддержать — Феанарион поспешно ушел в дом. А Элуред остался сидеть с мыслями, что готов был выступить против доверенных ему аданов за убийцу сородичей, так поступать нельзя, и сидел, пришибленный этим, пока не вспомнил, что травник ему все-таки нужен.

Он поймал пробегавшего мимо случайного помощника лекаря, велел найти травника и прислать к нему. После этого понял, что расторопный помощник нужен и ему самому, как можно скорее. Помощник. Слуга. Никогда не был нужен раньше. У брата последние несколько лет был оруженосец, а зачем слуга или оруженосец целителю? Теперь понадобился… Даже Амрод быстро поставил себе в помощь единственного верного, способного ходить, из двух десятков уцелевших.

А потом… Потом Элуред вместо Нэрвен отправился к Новэ Корабелу, грустно удивляясь, что не подумал об этом еще вчера вечером. Ему нужен был корабль с командой самых упрямых моряков, умеющих крепко молчать — и он такой корабль знал.

*

— Ты же хочешь надеяться, — сказал Хальгаэр. — Зачем тебе мы? Чтобы потерять последнюю надежду? Это очень легко теперь.

— Чтобы знать, — отрезал Элуред.

— А если мы найдем не только ее? Впрочем, потребуешь выкинуть этих, со звездой, в море — выкинем.

— Если вы найдете не только ее — возвращайтесь за мной, — сказал Элуред. — Если вам что-то нужно…

— Мы это сделаем ради твоего брата. Он был бы рад.

Хальгаэр соскользнул с борта на палубу — тощий, жилистый, длиннорукий. Ведущий «Чайки» казался рядом с большинством сородичей некрасивым, зато глаза сверкали, как чистая вода в ясный день. Одно время и Элуред учился у него вместе с братом…

— Если там еще опасно — не приближайтесь. Не дайте понять, что вы ищете.

— Мы ищем выживших, это поймет и морской еж. Корабел ведь один раз отправлял разведчиков. Но город тогда еще тлел, а вокруг бродили темные. И мы вправду поищем выживших. И помни, что…

— Я никого не стану бросать в море, — повторил Элуред. — И что ж ты не пошел к Эрейниону за этим? Или к Корабелу?

— Эрейнион — нолдо, Новэ тоже не любит никого бросать в море, а ты… А ты сын Нимлот, твое слово мне весит больше. Только не надо повторять, что наши раздоры порадуют Темного. Я знаю. Но ты все равно помни. Я потерплю, если темный порадуется… раза два.

— Что ж ты не выбросил в море Рыжего, которого привез из Сириомбара? И других — сколько у тебя на борту оказалось расстрелянных перед воротами?

— Они не могли сопротивляться. Теперь — могут. Да и я не смотрел, кого везу, — развел руками Хальгаэр. — Корабль тогда заполнили весь.

— Ты тоже не любишь никого бросать в море, Хальгаэр. И не надо об этом больше. Я… буду очень ждать вестей. В любое время.

*

Эрейнион замер перед закрытой дверью в палату, бросил на Элуреда удивленный взгляд. Изнутри доносились негромкие, но душевные ругательства. Элуред развел руками. Всех предупредили. Что могло случиться за ночь? Точно не худшее, иначе никто бы не ругался… Молодой король без королевства, несомненно, подумал так же, а потому распахнул дверь и вошёл. Упала тишина.