— Надеюсь, я не сходил с ума.

— Спроси остальных, не чудилось ли им что-либо.

— Но что это может быть?

— Я думаю, несбывшееся очень сильно, и мы обошли его… Не знаю, чудо ли это. На воле Майтимо. И на предсмертном сумасбродстве Тьелкормо.

— Ты забываешь о себе, кано.

— Расспроси остальных.

Тихий свист прервал их, и Макалаурэ схватился за оружие.

— Орки идут вглубь от края леса, больше двухсот, с ними волки! — предупредила одна из иатрим, возникая из зарослей, а затем белкой взлетела на ближний дуб.

К счастью, за время пути лучники наделали себе достаточно новых стрел.

Вот только если волки окажутся глазами Тху, на пути к Амон Эреб таких банд окажется в лучшем случае с десяток. Выстраивая воинов вокруг холма со стариками и безоружными, Макалаурэ отгонял мысли о том, что оставшееся войско Тху способно и обогнать их на пути к Амон Эреб. А значит, придется остаться в лесу и отправить не только ещё разведчиков, но и посланцев в крепость.

Потом он был очень занят некоторое время. Нельзя было допустить, чтобы ушел хоть один враг и привел новый отряд. Надо сказать, без иатрим вряд ли бы получилось — это они отстреляли из крон деревьев всех врагов, кинувшихся бежать после боя, когда орки поняли, что взять беглецов с наскока не удалось.

Теперь он ещё и обязан иатрим. Чудесно. Прекрасно. Морготовы драуги…

Отряд поспешно увели на лигу восточнее, Макалаурэ отправил посланца в Амон Эреб и приготовился ждать, но здесь им повезло. Ещё до заката посланец возвратился с дозорными и с новостями.

Гонцы из-под Сириомбара вовсе не вернулись. Орочьи банды вновь пересекали Андрам и рыскали по степи, в основном возвращаясь на север. Лишь некоторые приближались к крепости с западной стороны, как бы испытывая оборону на прочность. Амон Эреб в ответ отправлял свои конные отряды в дозор, истребляя тех, кто подходил слишком близко и не пропуская банды восточнее крепости, к лугам вдоль Гэлиона, где люди пасли скот. Осаждать Одинокий Холм в этот раз Тху почему-то не рискнул.

Дорога на север была открыта.

*

…Он спал вполглаза все ночи в степи, и эту последнюю, на вершине пологого холма — тоже. Проснулся около полуночи с острым чувством, что упустил нечто важное.

Первое, куда он посмотрел — подножие камня на вершине, у которого расположились дети и Ольвен.

Первое, что он увидел — Ольвен лежит, а детей рядом с нею нет.

А второе — что две фигурки спускаются совсем бесшумно к подножию холма, и за ними следит дозорный из синдар, неуверенно оглядываясь наверх, колеблясь — то ли возвращать их, то ли будить учителя. Махнув ему рукой, Макалаурэ бесшумно спустился следом.

Дети Эарендиля спорили. Молча, беззвучно, яростно сверкая друг на друга глазами и сжимая кулаки.

— Вернитесь, — велел он шепотом.

Мальчишки обернулись к нему одним движением, с одинаковыми дорожками слез на щеках.

— Рассказывайте, — приказал Макалаурэ, не задавая вопросов.

— Он!.. он говорит… — кажется, это был Элрос, и он прямо шипел. — И слышать ничего не хочу!

— Ты тоже это видел, — прошептал второй.

— Это просто сон!

— Не просто, — Элронд упрямо тряхнул головой, слезы разлетелись и побежали снова.

— Рассказывайте, — повторил Макалаурэ мягче.

— Там почти ничего не было. Просто корабль. И он… ушел. Он не вернется. Они. Они не вернутся.

«Эарендиль… Значит, Эльвинг тоже больше нет, — понял Макалаурэ мгновенно. — И он пойдет в лоб на завесу и Колдовские острова. Или уже пошел, решив, что возвращаться некуда, и разделил судьбу кораблей, снаряженных для Тургона полсотни лет назад».

— А я не верю! — Элрос яростно размазал слезы. — Я не верю снам! Чего нам только не снилось тут по дороге!

— Мы их не увидим… так долго, это все равно что никогда, — шептал Элронд, мальчишка уже дрожал.

— Я буду их ждать! И драться с орками! И балрога тоже убью! А ты… Ты трус! — крикнул Элрос шепотом.

— А ты дурак! — огрызнулся Элронд. — Тетерев слепой!

Положив руки им на плечи, Макалаурэ развернул к себе обоих. Возможно, он сейчас солжет с помощью правды, и возможно, сделает это зря. В конце концов, многие дети эльдар пережили падение Гондолина и смерть родителей. И даже падение Дориата. И не умерли от этого.

Вот только эти двое — уже не «многие».

— А теперь послушайте. Вы знаете, что однажды очень давно моего старшего брата Майтимо… Маэдроса взял в плен сам Моргот?

Мальчишки замерли, точно не ожидая такого вопрос.

— Кажется… слышали, — растерянно отозвался Элрос. Элронд молча кивнул. А могли и не слышать, вряд ли в Гаванях хотели рассказывать подробно о детях Феанора.

— Его не было долго. Почти двадцать лет. Мы не надеялись больше его увидеть. Но однажды Фингон Отважный, который позже стал королем нолдор, отыскал и спас его. И он вернулся.

— Двадцать лет, это с ума сойти как долго! — сказал Элрос с жаром.

Для смертных это и вправду было долго. Для детей-полуэльфов — достаточно, чтобы вырасти и… Или смириться, или нет.

— Это долго, но не очень. Вы можете верить снам или не верить. Но пока что-то не случится на самом деле — вы не сможете знать, правду вам сказал сон или нет. Вам придется ждать, чтобы узнать. Может быть, ждать долго. Вы можете плакать, вы можете бояться за них, но ответа не узнаете ни сейчас, ни завтра. Только когда дождетесь чего-то настоящего, наяву.

— Чего? — спросил немедленно Элронд, который словно ожил немного.

— Гонца с острова Балар с посланием, например. Который расскажет или принесет письмо о тех, кто спасся на остров. И скажет, вернулся ли туда корабль Эарендиля.

—А откуда он возьмется, этот гонец?

Макалаурэ улыбнулся.

— А вот это я могу вам обещать. На остров Балар увезли моего младшего брата Амрода, он был ранен и остался жив. Когда его раны вылечат, он обязательно вернется сюда и расскажет все, что знает. И о тех, кто уплыл на остров, и о том, что случилось потом.

Элросу оказалось этого довольно. Он вскинул голову и торжествующе посмотрел на брата — вот, сам князь Маглор подтверждает мои слова!

Но оживившийся было Элронд снова поник.

— А если ты просто хочешь нас утешить? — прошептал он. — Ты ведь потерял всех братьев, кроме одного… тебе тоже плохо! Ты просто жалеешь нас…

— Скажи мне, Элерондо, — спросил Макалаурэ медленно, — ты веришь, что они погибли? Ты знаешь что-то? А ты, Элероссэ?

Они переглянулись задумчиво. Застыли. Элронд кусал губы, Элрос просто смотрел в пустоту.

— Нет, — сказал вдруг Элронд довольно громко, вздрогнул сам и перешел на шепот. — Не верю.

— Тогда не верь, — сказал Макалаурэ, едва веря в собственные слова.

Сердце стиснуло, как железным обручем, словно Майтимо сам ухватил его железной рукой.

Майтимо тоже никто не видел мертвым. Как и Эльвинг.

— А ты? — спросил неугомонный Элронд, слезы которого почти высохли. — Ты тоже будешь верить, что еще кто-то из твоих братьев спасся?

…Лучше бы его по открытой ране пнули, честное слово. Дети. Это просто дети, сказал себе Макалаурэ, закрывшись как можно сильнее. Детей за вопросы не убивают.

В конце концов, Рыжих тоже иногда хотелось… Нет. Не прибить. Тогда и там даже мыслей таких не было. Но взбучки они порой получали.

— Я не знаю, Элерондо, — сказал он через силу. — Ведь один раз это уже случилось.

«И после Дориата я не могу надеяться на второй».

…Ольвен не спала. Скорее всего — не спала и когда близнецы уходили поговорить.

*

Их встретили, выслав дозоры, и ждали, распахнув ворота. И Макалаурэ порадовался возвращению, как смог. На душе стало немного теплее — все же годами это место было их домом. Его домом… Теперь — его. Амбарто вряд ли вернётся скоро.

Тень радости отступила.

Входя в ворота во главе пёстрой толпы, он с удивлением заметил, как стражи крепости, особенно атани, потрясенно разглядывают сириомбарцев, и как перешептываются друг с другом. В воздухе повисло странное напряжение. Оглядываясь, настороженный Макалаурэ подметил ещё нечто странное. Люди. Людей в страже меньше чем обычно, а оставшиеся смотрят особенно хмуро. Наугрим. Их просто нет нигде, хотя договор, что осенний караван прибудет в эти дни месяца нарбелет, был заключён, и Бреннан всегда строго их соблюдал. Райаринкэ должен был рассчитаться с ними, уж с этим можно справиться и без князей. Словом, когда к нему двинулся один из старшин здешних халадинов, Макалаурэ счел, что к неприятностям он готов.