– Посадите их в кресла – приказал Мальцевский, и двух детей усадили в кресла рядом друг с другом.

– Начнем с парня – Войленко подошла к парню, Мальцевский передал ей шприц, а сам подошел к монитору ее компьютера. Елена установила парню датчики и провела по его запястью сканером для определения личности. На экране монитора высветилась вся информация о Максиме.

Парень посмотрел на Даню, а она безумно волновалась за него. Девушка тяжело дышала и хотела вскочить с места, но затянутые ремни не позволяли ей это сделать. Войленко наклонила его голову, подняла шприц к верху на свет и внимательно посмотрела на него:

– Георгий, вы уверены, что они выдержат эту дозу, это уже очень опасно.

– Елена, во-первых, мы проверим инъекцию, а во-вторых эти двое заслужили этого.

– Что-то на подобии я вкалывала Семену Лареонову из одиннадцатой комнаты. – Даня перевела взгляд на Войленко, и ее нервы были уже на пределе. Она испытывала нестерпимую злость к доктору Елене. Ведь этот мальчик из ее комнаты, стал для нее самым лучшим и близким другом в один миг. – Этот паренек до сих пор чувствует себя очень плохо. А в этом шприце практически тройная доза.

– Они намного старше мальчика и эти мучения их как раз-таки проучат. Не тяните, Войленко. Оборудование готово к работе.

Елена посмотрела на Мальцевского и убедилась в его уверенности. Она перевела взгляд на Макса. Елена поднесла шприц к его шее, парень почувствовал холод и зажмурил глаза. Даня уже не могла ни о чем думать, кроме как о мальчишке, проживающем в ее комнате. Она не могла сдержать ненависти к Войленко. Она просто смотрела в стену, все ее волнение сменилось злостью. Когда игла коснулась его шеи, он почувствовал нестерпимую боль. Елена ввела инъекцию и у Макса закололи кончики пальцев. Парень сначала потерял слух, а потом и вовсе сознание. Мальцевский внимательно смотрел на монитор, его зрачки бегали из стороны в сторону:

– Черт! – Мальцевский стукнул по столу и опустил голову вниз.

– Ничего? – Спросила Войленко, снимая перчатки.

Георгий ничего не ответил, а просто потер лоб. Войленко подошла к монитору, а Мальцевский к Дане и наклонил ее голову. У Дани была только одна мысль. Она хотела вколоть этот шприц в шею Елены. Мальцевский ввел лекарство, что у Дани закружилась голова, она перестала различать цвета и у нее появились рвотные позывы. Даня склонила голову от бессилия вниз. Мальцевский внимательно смотрел на ее реакцию:

– Что там, Елена?

– Пульс 23. – Мальцевский замолчал в ожидании, а Войленко внимательно смотрела на монитор. – Пульс возвращается в норму.

У Мальцевского сдали нервы, он, резкими движениями рук, отстегнул Даню. Девушка упала на пол от бессилия, но она находилась в сознании.

– Уберите их с глаз моих. – Рабочие все так же стояли в проходе, смотря на Даню. Мальцевский посмотрел на ассистентов разъярёнными глазами. – Оглохли?! Я сказал убрать их немедленно! – Мальцевский перешел на крик. Работники пришли в себя и быстро подошли к Максу, отстегивая его от кресла.

Мальцевский тяжело дышал и нервно провел двумя руками по голове. Он посмотрел на Даню и от злости пнул ее ногой в живот. Даня прочувствовала всю боль, которая была настолько чувственной, что девушка ощутила ее всем телом, но у нее не было сил даже вскрикнуть. Даня начала терять зрение, последнее, что она видела – это то, что к ней подошел один из рабочих и присел с целью ее поднять. Даня закрыла глаза и больше ничего не помнила.

18

На следующий день Максим очнулся только к вечеру, он чувствовал себя так, словно его пытали долгое время. Собрав все силы в кулак, парень попытался встать с кровати на ноги, но первая его попытка ни к чему не приводит, Макс валится с ног на колени и локти. Максим открыл глаза, но он не мог ничего разглядеть, все его мысли были только о Дане. Макс волновался за неё и попытался встать ещё раз, но ничего не вышло. Парень отчаялся и перевернулся на спину, тяжело и учащенно дыша.

Закрыв глаза, парень попытался успокоиться и медленно перевел дыхание на более спокойное. Ему постепенно становилось лучше, и он решил медленно открыть глаза. В глазах все расплывалось, но он уже мог разглядеть потолок. Макс повернул голову вправо и понял, что находится не в своей комнате, парень резко поднял голову, но его тут же ударила сильная головная боль. Он зажмурился, схватился за голову и застонал.

Парень перекатился на левый бок и снова открыл глаза. Не успел он осмотреться, как наткнулся взором на Даню, лежащую на полу. Максим не заметил, как подскочил на ноги и, сквозь невыносимую боль в голове и в теле, упал перед девушкой на колени и стал её беспощадно тормошить.

– Даня! Даня! Прошу тебя, открой глаза, посмотри на меня, Даня! – Парень смотрел на неё с надеждой, что она сейчас взглянет на него.

Макс не унимался и продолжал трясти Даню, ожидая от неё хоть малейшего движения. Вдруг девушка зажмурилась и через силу немножко приоткрыла голубые глаза:

– Максим? Где я?

Парень облегчённо вздохнул.

19

– Голова очень болит, Максим, что происходит? – Даня перепугалась и начинала паниковать. Максим обнял девушку и начал ее успокаивать.

– Тихо, успокойся. Я не знаю где мы, но мы рядом и это главное, да?

– Д…..да.

– Вот и хорошо, а как выбраться мы сейчас придумаем.

– Макс, мне очень плохо, я не могу встать.

– Хорошо, посиди, я сейчас разберусь. – Максим чувствовал себя так же отвратительно, как и Даня, но он не подал виду. Он аккуратно усадил Даню на пол и облокотил ее к большой зеленой трубе около стены в углу. Даня наклонила голову и закрыла глаза от бессилия.

Максим собрал всю волю в кулак и, стерпев всю боль и слабость, поднялся на ноги и подошел к двери и старался сквозь нее услышать хоть какой-то звук, но снаружи была сплошная тишина. Он слегка постучал в дверь, и раздалось эхо по всей пустой комнате, где находились дети. Звук был тихий, но этого звука хватило, чтобы двое испытали сильный скачок боли в голове, парень закрыл уши и упал на колени, а Даня зажмурилась и обхватила голову руками и тихо застонала. Парень облокотился на дверь спиной и взглянул на Даню:

– Прости. Сейчас я все решу. – Макс тяжело дышал, и еле стоял на ногах. Он чувствовал крайнее бессилие, как будто он не спал несколько дней. Парень сделал попытку подняться, но у него ничего не вышло. Он упал на пол и попытался собраться, но не смог.

Дети просидели в этой комнате еще два часа. Они оба молчали. У них не было сил даже говорить. В комнате было очень холодно, что от дыхания исходил легкий пар. Даня уже практически потеряла сознание. Она посмотрела на Макса, который лежал около двери с закрытыми глазами. Видимо он уже давно без сознания. Даня уже теряла последние силы, но услышала, как открывалась дверь.

Дверь открыл доктор Мальцевский. Он ударил Макса дверью по голове, что парень всхлипнул. Доктор заглянул за дверь и, увидев Макса, он закатил глаза и стал сильнее толкать дверь, чтобы отодвинуть парня. Даня еле подняла глаза, чтобы взглянуть на Доктора. Она испытывала к нему безумную злость, что ей хотелось просто подскочить и ударить Мальцевского так же, как он ударил Максима, но у нее не было на это сил. Позади Мальцевского также стояли двое лаборантов, которые почти всегда ходили позади него.

– Несите его сюда. – Доктор указал пальцем на Максима, и лаборанты подхватили его за ворот формы и кинули его рядом с Даней как ненужную вещь. Даня инстинктивно подползла к Максу и обняла его, он был бледный и холодный, на его шее проявлялись темно черные вены. Даня стала переживать еще больше за Макса. Вспомнив про Мальцевского, она подняла испуганные глаза на него и, сквозь слезы, которые уже стекали по щекам девушки, скривила лицо от злобы к этому тирану. Мальцевский сложил руки в замок и дыхнул на них горячим воздухом.

– Как же тут холодно. Включите отопление. – Доктор потер руки друг об друга, и один из лаборантов выбежал из комнаты и повернул рычаг, находящийся около двери и вернулся обратно. В комнате раздался жужжащий звук, который не прекращался. Спиной Даня почувствовала, как труба позади нее начала нагреваться. Мальцевский положил руки в карманы и медленно подошел к детям. Он равнодушно оглядел их. Даня испытывала отвращение к доктору и хотела отодвинуть Максима и себя от него, но Даня уже уперлась в эту трубу, и деваться было некуда. Мальцевский наклонился к ребятам и уперся руками, в чуть согнутые колени.