Виолетта, понимая, что на пальцах её имя показать не удастся, кинула виноватый взгляд на сцену и произнесла одними губами: «Виолетта».

«Виолетта?» – прочитав по её губам, сначала обрадовался Вадим, но тут же как-то сразу погрустнел и даже вздохнул.

«Он принял меня за проститутку! – догадалась Виолетта. – Конечно, трудно не принять Вас за девицу легкого поведения, если Ваше имя – Виолетта, Вы сидите на спектакле о блеске и нищете куртизанок, да еще и устроили почти эротическую пантомиму с совершенно незнакомым мужчиной!»

Но она была не из тех, кто обижается на глупые предположения, а потому лишь погрозила Вадиму острым пальчиком и улыбнулась.

И Вадим всё понял! Понял и в отчаянии принялся колотить себя кулаками в грудь, отвешивать себе оплеухи и даже один раз треснулся головой о деревянный поручень ложи, грозя разбить себе лоб и ввести администрацию театра в расходы по ремонту.

Чтобы не засмеяться, Виолетта отвернулась и постаралась всё свое внимание сосредоточить на оперном действии.

А на сцене в окружении хора уже вовсю резвилась Виолетта-сопрано.

                        ВИОЛЕТТА

      Наливайте полнее бокалы!

                  ХОР

      Да, веселье нам силы даёт!

Вдруг из хоровой толпы артист-тенор вытолкнул на обозрение почтенной публики главного героя и затянул что есть мочи:

                  ТЕНОР

      Это мой друг, Альфред де Жермон!

Виолетта слегка скосила взгляд и увидела, как Вадим приподнялся со своего кресла и поклонился, как будто тенор представил не оперного героя, а самого Вадима.

                        ТЕНОР

      Он давно ищет с Вами встречи!

      Он пленен Вашей дивной красой!

Вадим по-восточному, как Синдбад-мореход, поочерёдно приложил пальцы ко лбу и губам. И за этот комплимент Виолетта одарила его самым ласковым взглядом.

                  ВИОЛЕТТА

                  (на сцене)

      Я знакомству с ним рада, не скрою!

Главная героиня продолжила свое изумительное пение.

И так далее, пока певцы и певицы не добрались до красивой песенки, известной всем. И любителям оперы, и любителям промочить горло, и трезвенникам, и язвенникам, и тем, кто пьёт на свои, и тем, кто пьёт на халяву. Музыка Джузеппе Верди, слова Франческо Мария Пьяве: «Так выпьем! Так выпьем, друзья!».

Не иначе, что у этого Франческо были русские корни и любовь к застольным возлияниям.

Стоило зазвучать первым аккордам, как весь партер, а вместе с ним и ложи, и «небеса», все, все, все развеселились, зашевелили губами, замурлыкали и замычали, затянули скромным шепотом и едва слышным фальцетом прелестную итальянскую песенку, мелодию которой знают все люди мира – и страстные любители оперы, и ещё более страстные нелюбители. Знают, но не догадываются о своём знании.

И, разумеется, как это всегда бывает на народных гуляниях, к началу третьего куплета публика перестала стесняться и едва не побежала в театральный буфет, чтобы там, до самой звучной отрыжки, надраться шампанского и «чего покрепче». А затем и угостить оркестровых музыкантов.

Вадим тоже принимал участие во всеобщем хоровом пении. Вероятно, как и Виолетта, он тоже знал весь текст оперы наизусть и мог легко пропеть любую арию синхронно с певцом. Но в отличие от всех, он едва шевелил губами и неотрывно смотрел на Виолетту с самым серьезным выражением лица. Виолетта даже немного испугалась.

                  ВИОЛЕТТА

            (синхронно с певицей)

      Весельем жизнь прелестна!

                  ВАДИМ

            (синхронно с певцом)

      Пока любви не знаешь!

                  ВИОЛЕТТА

            ( уже сомневаясь)

      Любовь не всем известна….

                  ВАДИМ

            (ударяя себя в грудь)

      Известна мне она!!!

Дело едва не дошло до объяснения в любви. Кажется, ради Виолетты Вадим был готов на всё. Но Жан-Клод так громко зевнул, что Виолетта невольно отвлеклась от любовного дуэта.

– Спроси, дорогая, чем занимается Борис, когда не ходит в оперу? – Жан-Клод по-французски обратился к Татьяне и еще раз зевнул. – Бизнес? Политика?

Услышав голос Жан-Клода, дремлющий Борис оживился.

– Мой бизнес? – Борису тоже порядком надоело оперное действие. – У меня своя фармацевтическая компания.

Услышав о фармацевтике, Жан-Клод неожиданно для всех присутствующих вскочил со своего кресла и зашипел, путаясь и в русском и во французском.

– Я, я приехать а ля Рюсси делать бизнес в фармацевтика! – он ткнул себя пальцем в грудь. – Я! Жан-Клод Миро! Вы подстроить наша встреча криминаль!

Затем он вновь обратился к Татьяне на французском языке.

– Я же говорил, что это – русская мафия. Зачем я сюда вообще пришел? Я не понимаю по-русски ни одного слова!

Он резко повернулся и вышел вон. Татьяна последовала за ним.

– Слушай, он – нормальный? – возмутился Борис. – Мафия-мафия! Параноик проклятый!

– Ну и пусть идёт, – равнодушно отозвалась Виолетта и посмотрела в сторону ложи напротив. – Настоящие ценители всего прекрасного не уходят вот так, посредине действия.

Через минуту Татьяна вернулась.

– В последнее время он стал невыносим, – вздохнула она. – Ему постоянно что-то мерещится. Стареет. А может всё это оттого, что у нас нет детей. И не могло и может быть никогда! Природу не обманешь.

Татьяна достала носовой платок и прижала его к мокрым от слёз глазам.

Виолетте стало жаль бедную женщину, и она мягко пожала её безжизненную руку.

– Спасибо, – сквозь слёзы улыбнулась Татьяна. – Но он любит меня! Любит сильнее прежнего! И мучается! Я прошу вас, давайте отужинаем вместе. Пойдём прямо сейчас. Жан-Клод сам об этом просит и стыдится за свой поступок.

На этот раз свое согласие дала Виолетта. Хотя ей вовсе не хотелось уходить до окончания музыкального спектакля. А потому, выходя из ложи, она опустила голову и, словно в недоумении, передернула плечами. Пусть Вадим знает, что уходит она не по собственной воле.

В РЕСТОРАНЕ. УЖИН С ЧЕТОЙ МИРО.

Но до окончательного примирения дело так и не дошло. Поговорили о погоде, о финансовом кризисе и замолкли в ожидании горячего. Как ни старался Борис завести речь о фармацевтическом бизнесе, ничего не получилось и у него. Так молча и отужинали бы, если бы Татьяна, ни с того, ни с чего, неожиданно не залилась бы веселым смехом.

– Кескё сэ? – недовольно буркнул Жан-Клод и поправил на носу массивные очки.

– Теперь я понимаю Жан-Клода! – задыхаясь от приступа смеха, едва выговорила Татьяна. – Скажите, в какой стране мира, кроме России, иностранец пойдёт в театр и встретит бизнесмена его же профиля, а этот русский бизнесмен будет уверять, что встреча не подстроена? А когда все поверят и успокоятся, в ресторане, куда все отправились ужинать, за соседим столиком вдруг окажется мужчина, которого пятнадцать минут назад все видели в противоположной театральной ложе. Как тут не вспомнить о русской мафии, скажите на милость?

И Татьяна кивнула в направлении соседнего столика. Все повернули головы и увидели Вадима, который, глядя в их сторону с улыбкой на лице, машинально соглашался с официантом и кивал головой.

Виолетта слегка покраснела.

– О, я видеть он! – удивился Жан-Клод. – Я ничего не понимать!

Татьяна ласково погладила его по плечу.

– Можешь не волноваться, дорогой, – сказала она. – Не ты ему нужен. Посмотри, он не сводит взгляда с нашей Виолетточки. И смотрит он на неё точно так же, как ты смотрел на меня двадцать лет назад.