— Хорошо. Забудем на время о Зоуги, — и молодая женщина пошла давать больному порошок.

Они жили на поляне, питаясь бананами и собранными ягодами, ходили за водой к ручью и, по сути, представляли из себя то самое маленькое племя, о котором так мечтал ирландец.

— Скоро мы станем заправскими жителями леса! — шутила Марианна, сплетая венок из принесенных Россиньолем цветов. — Как Мы назовем свое племя?

— Чтобы не слишком отличаться от названий соседей, нам придется стать каким-нибудь абэбуа.

— Абэбуа? — переспросила молодая женщина. — А как же в таком случае называются соседние племена? И откуда вы знаете, какие племена сейчас являются нашими соседями?

— Узнаю вас! — засмеялся Франсуа. — В начале путешествия вы так же забрасывали меня вопросами. Видимо, наш вынужденный привал пошел вам на пользу.

— Возможно, — кокетливо повела плечами Марианна и тут же оглянулась на Крэга — как он? Но ирландец спокойно дремал.

— Отвечаю по порядку, — продолжил Россиньоль. — Те племена, которые, по моим предположениям, живут неподалеку, называются абуа, бабавва, буава, мванга, — перечислил Россиньоль. — А их соседство я определил по изменению почвы — вы не заметили, что она тут более влажная, много ручьев и речек.

— Действительно, я не обратила внимания, — сказала молодая женщина.

— Ну да, — кивнул Франсуа. — И к тому же нам несколько раз попадались большие куски гранита. Вот по ним я и узнал, что все эти племена — рядом.

— Что бы мы делали без вас, Франсуа! — вздохнула Марианна, надевая на шею мужчины венок из белых и алых соцветий.

Цветы оттенили темные волосы Россиньоля, и Марианна залюбовалась своим спутником.

— Вы очень красивы, Франсуа.

Россиньоль молча склонился к ней, и молодая женщина вновь ощутила на своих губах его горячий поцелуй.

Крэг застонал. Россиньоль выпустил Марианну из объятий, и на его лице явно читалось недовольство.

— Ночью, — прошептал он и, поднявшись, удалился в джунгли.

Марианна привела в порядок сплетенное из ветвей ложе О’Флаерти, дала ему воды и присела на ствол.

Франсуа сказал: «Ночью». Марианна поняла, что его слова обрадовали ее, и она будет ждать наступления сумерек, чтобы… Она вспоминала ураган, и сладостная дрожь пробегала по ее истосковавшемуся по любви телу.

…Россиньоль был искусным и опытным любовником, и Марианна не смогла удержаться от сладких стонов. Над ними шелестели листья, и яркая луна освещала поляну.

— Ты прекрасна, Марианна! — шептал он. — О боже, как ты прекрасна!

Утомленный, он уснул на рассвете, а молодая женщина лежала рядом, чувствуя, как горит ее тело от поцелуев Россиньоля.

Наутро Марианна с радостью заметила, что О’Флаерти стало лучше. Он был еще слишком слаб, чтобы подняться, но у него появился аппетит, и он с удовольствием съел несколько печеных бананов.

— Вы почти выздоровели, Крэг, — сказала Марианна. — Еще несколько дней, и вы будете в состоянии продолжить путешествие.

О’Флаерти кивнул:

— Я очень рад. Чувствую, как с каждым глотком у меня прибавляются силы.

Это был один из самых счастливых дней пути. Крэг поправлялся, до озера оставалось немного, а впереди у Марианны была еще одна восхитительная ночь.

— Ты знаешь, мне грустно, — сказал Россиньоль, целуя ее.

— Почему? — удивилась Марианна.

— Мне так хорошо с тобой, — вздохнул он. — И когда я думаю, что через несколько дней ты увидишь своего мужа, у меня разрывается сердце.

Молодая женщина промолчала.

— Я не хочу идти к Зоуги, — горячо продолжил Франсуа. — Князь заберет тебя, а я не хочу отдавать. Давай вернемся обратно и будем жить вместе, в Сенегале.

Марианна медленно поднялась и посмотрела на него.

— Франсуа, все наше путешествие — ради того, чтобы я нашла Коррадо.

— Тогда почему ты позволяешь мне любить себя?

У Марианны не было ответа на этот вопрос, но Франсуа сам ответил на него:

— Потому что ты любишь меня! Зачем тебе князь, который, возможно, уже давно сгнил!

— Не смей так говорить! — вскричала Марианна. — Я люблю Коррадо, и сделаю все, чтобы найти его!

— Значит, ты любишь двоих мужчин одновременно? — с горькой улыбкой произнес Франсуа. — Я и не представлял себе, что такое может быть. Или я для тебя — просто заменитель? Тебе захотелось любви — а я рядом. А как только ты найдешь своего чертова князя, ты немедленно бросишься к нему, а я должен буду наблюдать супружеское счастье?

— Прекрати! — крикнула Марианна. Она сознавала правоту слов Россиньоля, но сказать ему ничего не могла.

— Ну что ж, Марианна, — вздохнул он. — Будем считать, что мы совершили все это из соображений гигиены.

Марианна кинулась к Франсуа и обняла его.

— Я запуталась, — сказала она. — Мне кажется, что я действительно люблю вас обоих, и я не знаю, что мне делать. Я знаю одно — необходимо найти Коррадо. Помоги мне!

— Я думал о том, чтобы специально повернуть назад, — сказал Россиньоль. — Вы с Крэгом не заметили бы этого, и мы вернулись бы обратно в Сенегал. Но потом я понял, что не смогу обмануть тебя, Марианна. Я помогу тебе найти князя, — и он встал с их ложа.

Марианна смотрела на его стройное тело, и ей казалось, что в ее груди бьется два сердца — одно отдано князю, а другое — Россиньолю.

— Когда я вернусь обратно, я напишу роман «Бедный Карлос», — произнес Россиньоль. — О своей несостоявшейся лесной любви.

— А почему «Карлос»? — спросила Марианна.

— Это мое прозвище. Я не знаю, откуда оно возникло, ведь в моей внешности нет ничего испанского, — ответил Россиньоль. — Впрочем, хватит бередить раны, давай-ка спать. Сон избавит от душевных страданий.

Крэг разбудил Марианну утром.

— Я не спал, — встревоженно проговорил он. — И вдруг услышал топот. Животные бегут.

— Опять слоны? — недовольно проговорила молодая женщина.

— Не только. Все. И антилопы, и даже змею я заметил. Они от чего-то убегают.

— Это правда, — подтвердил Россиньоль. — Они бегут от пожара.

— От пожара! Что же делать нам? — испугалась Марианна. — А он… быстро продвигается?

— Здесь много ручьев, поэтому у нас еще есть время, — быстро сказал Россиньоль. — Надо идти.

О’Флаерти попытался подняться, но тут же со стоном упал на землю.

— Оставьте меня здесь, может быть, огонь не доберется до меня. Не могу идти.

— Ни в коем случае! — оборвал его Франсуа. — Марианна, собирайте ветки и лианы. Мы будем плести носилки!

Бессознательно отметив переход на «вы» со стороны Франсуа, Марианна принялась сплетать между собой растения, и скоро носилки были готовы. Они уложили на них смущенного ирландца и взялись за ручки. Сделав несколько шагов, Марианна поняла, что не сможет долго нести Крэга — ей было слишком тяжело.

— Нам нельзя идти так медленно! — не оборачиваясь, прокричал Франсуа. — Иначе мы попадем в самое пекло!

Они побежали, спотыкаясь о корни деревьев, выступающие из земли. Марианна больше всего боялась упасть или выпустить из рук носилки.

Тряска плохо повлияла на О’Флаерти. У него начался новый приступ болезни, он вздрагивал и стонал.

— Франсуа, Крэгу плохо! — крикнула Марианна.

— Мы не можем останавливаться, — ответил он. — Вам очень тяжело, Марианна?

— Нет! — крикнула она, с новой силой вцепляясь в ручки носилок.

Голова ирландца бессильно моталась из стороны в сторону, а на губах появилась пена.

Взглянув на него, Россиньоль сделал Марианне знак остановиться.

— Он умирает? — выдохнула она.

Франсуа склонился над больным, провел рукой по его лицу.

— Нет, к счастью. Просто очень сильный приступ. Ему бы сейчас мягкую постель и хорошего врача, а вместо этого он вынужден терпеть голод, пожар и жесткое ложе.

Из-за деревьев пахнуло жаром, и Марианна отпрянула, поняв, что им не удастся спастись от бешеного пламени.

— Бежим! — Франсуа вновь подхватил носилки, но, увидев обессилевшую женщину, взвалил Крэга на спину и бросился вперед. Марианна бежала за ним, но больше всего ей хотелось просто лечь на землю и закрыть глаза, не думая о том, что ее тело сожрет огонь. Она бы, наверное, так и поступила, если бы не Франсуа, постоянно призывавший ее держаться и продолжать бег.