– Кстати говоря, – вдруг объявил Шло. – Все что ты сейчас сказал – это бред.
Галош достал из заднего кармана пламенку, чиркнул шестеренкой и загоревшимся огоньком подпалил папиросу:
– Я бы не был так уверен, друг мой, – он затянул лямки болтающийся за спиной аккордеона. – Давайте на пальцах. Мы живи?
– Сердечко – стучит, ноги – ходят.
– Прекрасно! – с ноткой утонченности, коя присуща каждому уважающему себя бездомному, ответил Галош. – Мы сыты?
Шло раскрыл плащ и поглядел на выпирающий из-под рубахи живот.
– С этим не поспоришь.
– Замечательно! А зубы все ли у вас на месте?
– За исключением тех, что выпали на днях.
– Чудесно! В таком случае наше посещение таверны можно считать удачным.
– Из-за нашей музыки началась драка. Мне флейту сломали! – возмущенно добавил Шло.
– Вы неплохо свистите. Не переживайте. Туда куда мы идем, у нас будет возможность купить вам новый инструмент.
– А куда мы идем?
– Пока не знаю. Но обязательно узнаю, когда увижу.
Они миновали главные ворота столицы Империи города Солтис каких-то пару часов назад. Путь предстоял долгий. Или короткий. Галош не знал наверняка. В общем и целом, слово «знать» в его понимании имело растяжимое понятие. Он прекрасно делал это по отношению к своей одежде: видел ее, трогал, иногда нюхал, когда того требовала гигиена, но совершенно не знал какого она цвета. Серого, зеленого или быть может, розового – с детства не умел их различать. А когда девочка гном, почесывая подростковую бороду, спросила его: «Какого она цвета?», Галош впервые ответил: «не знаю».
Точно такой же конфуз возникал и с путешествиями. Аккордеонист знал, что куда-то обязательно придет, но вот куда конкретно – нет. Возможно, ему приглянется корчма в какой-нибудь деревушке, или настырные ноги приведут его к исполинским стенам Княжества, или они же перетопают Орион по кругу и вернут хозяина к той же точке, где его будет дожидаться оставленный огрызок яблока.
Минуло несколько километров в пешем ходу по грязи, которую так нагло именовали дорогой.
*Чмок-шмяк-чмок-шмяк*
Солнце не переставало напекать две беспечные макушки, а цели на пути так и не появлялось. Откуда не возьмись, налетели тучи, выдавив из себя легионы капель дождя размером с медовые ягоды, наглядно демонстрируя людишкам и светилу, кто тут на самом деле главный. Шло и Галош скрылись под кроной одного из деревьев на опушке. Последнюю папиросу затушило меткое попадание мокрого снаряда. Бережно спрятав окурок в карман, Галош обстучал грязь с калош об ствол, развернулся и немедля двинул в чащу.
– И куда ты? – поинтересовался флейтист, проверяя, не разошлись ли заплатки на плаще.
– Сначала, куда глаза глядят, а там посмотрим, – беспечно ответил коллега. Шло покачал головой и, выставив воротник, пошел следом.
Долго они брели по лесу. Редкие капли дождя просачивались через плотную листву и падали исключительно на кончик носа или в точку на голове, откуда с годами начинала растекаться лысина. Звери не встречались, что удивляло, птички не пели, что нормально в такую погоду. Зелень, словно при виде двух незнакомцев, смущенно прижалась к земле.
Вдруг безобидные капельки сменились полноценной ливневой стеной. Галош поднял голову. Кроны деревьев над ним престранным образом наклонились вперед, раскрыв зазор, которым самым наглым образом пользовались тучи. Плавным движением аккордеонист зализал коротки рыжие волосы назад и направился дальше. Угол наклона у встречаемых деревьев уменьшался все больше и больше. Некоторые корни выпячивали из земли, и, казалось, к чему-то тянулись. По всей видимости, Галош так же приближался к их цели. Вдруг он остановился по причине, которую каждый имеющий разум счел бы приемлемой. Перед ним возвышалась непреодолимая преграда из высоченных кустов и корней, растущих перпендикулярно вверх.
– Разворачиваемся? – спросил нагнавший Шло.
– Огибаем, – с улыбкой ответил Галош и, вальяжно повернув вправо, громко хлюпнул первым уверенным шагом. Промокший до последнего волоса на груди Шло выискивал возвышающиеся над лужами бугорки для прыжков.
Долго шли они вдоль однотипной преграды. Настолько долго, что стороннему зрителю, могло показаться, что некий хохмач попросту замкнул стенку и заставил случайных дурачков ходить по кругу. В конце концов, Галош увидел за деревом поворот и, завернув за него, носом врезался в чью-то широкую спину.
– Прошу меня простить за столь неуклюжий поступок, совершенный исключительно по моей вине!
Обладатель предполагаемой спины обернулся, и оказалось, что там была далеко не спина, а затылок. На Галоша смотрела летающая голова с длинными волосами, которые можно было легко принять за одежду, что учтивый нищий с аккордеоном и сделал.
– Не стоит беспокоиться, со всеми случается. Добрый день, я – Летающая голова, – она опустила нос к земле и подняла его обратно так, чтобы процесс напоминал поклон.
– Очень приятно, Летающая голова. Меня зовут Галош, – вот он уже поклонился по-настоящему.
Подоспевший Шло, было запрокинулся с тяжелым и глубоким вдохом, но застыл на месте.
– Летающая голова… – испуганно прошептал он.
– О! Так вы знакомы?
– Что? Нет! Это голова и она летает!
– А вы – человек и вы стоите, – весьма точно подметила Летающая голова. – Господа, предлагаю более не переходить на личности.
– Полностью с вами согласен. – Галош повернулся к коллеге: – Будьте добры, принесите свои извинения, – Шло вылупился на него глазами по одному данарию.
– Но это же летающая голова, – медленно, буквально выдавливал он слова.
– Она не так давно представилась. И все же вам надлежит извиниться, – сказал ему аккордеонист.
Челюсть Шло двигалась, но никаких звуков за этим не следовало. Галош обернулся к Летающей голове.
– Прошу, примите его извинения от моего имени. Будьте уверены его скромная и порой пугливая персона сожалеет.
– Извинения приняты, – сказала Летающая голова. – Позвольте полюбопытствовать, господа, что привело вас в столь прекрасный день?
– День и вправду прекрасен. Примерно так же прекрасны ваши черты лица, – Летающая голова улыбнулась. На его щечках появился легкий румянец. Шло обомлел. – Мы с моим многоуважаемым коллегой, блуждали по замечательному лесу и наткнулись на непреодолимую преграду в виде кустов и корней. Нам пришлось обогнуть ее и так мы оказались перед вами. К слову, если вас не затруднит, не подскажите, где мы очутились?
– Что вы, никаких затруднений! Вы в лесной таверне «Куличики от Черта», – ответила Летающая голова. – В день своего рождения, что состоялся шестого года, шестого месяца, шестого дня первой эры, благородный владелец приглашает всю нечисть Ориона на пир.
– Ваш Черт, по всей видимости, великодушный господин с чистой душой, – отметил Галош. Млеющий Шло пытался незаметно провести дрожащей ладонью под летающей головой.
– В том числе у него есть и чистые души, – Летающая голова улыбнулась.
– Мне жутко неловко спрашивать о таком, и пожалуйста, если вопрос покажется некорректным – не отвечайте, но как вы считаете, сможем ли я и мой друг, посетить сие замечательное мероприятие? – Летающая голова задумчиво склонилась на бок, спугнув Шло.
– А каков ваш род деятельности?
– Мы скромные бродячие музыканты! – гордо объявил Галош и вмиг перекинул аккордеон со спины на грудь, со звоном раскрыв его.
– Ах, так вы творческие пташки! В таком случае, Черт будет весьма рад вашему приходу.
– Мы ведь не нечисть никакая… – неуверенно отнекивался Шло, прячась за снятый цилиндр.
– Ну что вы! Все, кто занимается творчеством всерьез и получает от этого удовольствие, для простых людей, как чертята. А для Черта чертята – это семья.
– В таком случае, будет преступлением заставить хозяина ждать нас. Как пройти в то неповторимое заведение, о котором вы упомянули? – спросил Галош.
– Прошу сюда.
Летающая голова обернулась и по воздуху подплыла к стене, состоящей из закрученных в спираль корней деревьев. С треском они раскрутились, высвободив какофонию из болтовни, жуткого хохота и звуков от глухих ударов деревянных кружек.