Аресты видных большевиков В.Л. Шанцера и М.И. Васильева-Южина в какой-то степени подорвали силы восставших. Связи между Советом, МК РСДРП и районными Советами резко ослабились. Хотя была и поддержка извне. Например, железнодорожные рабочие Козлова приветствовали Советы Петербурга, Москвы и Киева, куда направили телеграмму следующего содержания: «Да здравствует свободный гражданин! 8–12 [8 декабря] в 12 час. дня объявлено начало забастовки. Да здравствует наша победа»[209].

О власти Московского совета писал Екатеринославский боевой стачечный комитет (куда входили представители местного Совета рабочих депутатов) в своей листовке: «Правительственные власти совершенно растерялись, и Совет рабочих депутатов сделался фактическим правителем столицы»[210]. Эта власть, как свидетельствует листовка, заключалась даже в том, что именно по распоряжению Московского совета местные пекарни пекли только чёрный хлеб, винные лавки были закрыты, а рабочие в лавках расплачивались не деньгами, а квитанциями, выданными им Советом. По поводу того, что Совет постановил разрешить печь только чёрный хлеб, очевидец событий Кирик Левин в своём дневнике 9 декабря записал: «Забастовка полная. Настроение приподнятое и крайне серьёзное. В публике с утра шутят: “его величество совет рабочих депутатов уравнял всех по хлебной части: все довольствуются чёрным хлебом”»[211]. Известный бывший народоволец, ставший ко времени описываемых событий человеком монархических воззрений, Л.А. Тихомиров записал в своём дневнике 12 декабря по поводу выпечки хлеба: «Белый хлеб Революционный Исполнительный Комитет запретил печь… А генерал-губернатор не имеет силы приказать печь. Хотя положение у нас и военное, но власть революционеров и более сильна, и более толкова, ибо, по крайней мере, известно, чего она требует…»[212] Это является наглядной иллюстрацией того, что в декабрьские дни даже вполне консервативные общественные деятели признавали власть Московского совета.

В постановлении исполкома Совета, напечатанном в «Известиях…» за 9 декабря, было сказано: «Ввиду надвигающегося государственного банкротства приглашаем всех выбирать вклады из банков и для этой цели разрешить банкам открывать свои действия впредь до следующего распоряжения Совета Депутатов»[213]. Эта мера была аналогична той, что составляла содержание «Финансового манифеста», изданного ранее Петербургским советом рабочих депутатов. Власть Совета проявилась и в том, что из числа его депутатов были выбраны контролёры, которые следили за сроками выдачи заработной платы. Совет контролировал железнодорожное сообщение Московского узла. Таким образом, он принял на себя многие жизненно важные функции публичных московских властей, связанные с обеспечением населения продовольствием, транспортом.

Тем не менее 15 декабря состоялся Пленум Совета, который оказался последним. Было принято решение о продолжении борьбы и восстания, хотя обстановка становилась тяжёлой. Адмирал Ф.В. Дубасов просил Петербург о подкреплении полками, поскольку «силы московской контрреволюции… были зажаты кольцом баррикад»[214]; им было послано 3 телеграммы с этой просьбой, и через какое-то время помощь в виде войск была предоставлена, что ослабило положение боевых дружин. Тем не менее борьба была ожесточённой, например Семёновский полк 4 дня брал район Пресни, обороняемый рабочими. Пресненский совет даже создал собственный революционный суд[215].

Осознавая всю тяжесть борьбы, исполком Московского совета 18 декабря выпустил листовку о прекращении забастовки, мотивируя это так: «Потому, во-первых, что деятельная борьба московских рабочих не совпала с таким же решительным выступлением рабочего народа в других городах России. Во-вторых, потому, что наши братья-солдаты ещё не дошли до такой степени понимания и решимости, чтоб сразу перейти на сторону народа, борющегося за освобождение России»[216]. Результатом подавления восстания были расстрелы более чем 1000 человек; оставшиеся в живых участники мятежа были распределены по тюрьмам и ссылкам.

Московский совет стал ярким примером органа вооружённого восстания. Советы Центральной России, образованные в конце 1905 г., воспринимали революционную пропаганду, направленную на борьбу с самодержавием и правительством и ниспровержение существовавшего строя, как и в случае с Московским советом рабочих депутатов, путём всеобщего восстания. В литературе отмечается, что Советы Центрально-промышленного района стали «центрами, объединяющими рабочих вокруг наиболее радикальных устремлений», а в ноябре они попытались захватить власть[217]. Часто Советы издавали листовки совместно с комитетами РСДРП (большевиками). Примером такой организации, настроенной на борьбу, является Тверской совет рабочих депутатов.

В декабре 1905 г. Тверской комитет РСДРП и Стачечный комитет Тверского совета рабочих депутатов выпустил воззвание с призывом оказать материальную помощь рабочим для вооружения в борьбе с правительством. В ней, в частности, говорилось: «Наступает час расплаты. Наступает время, когда народ вздохнёт, освободившись от векового гнёта. И эту свободу завоюет для всего народа пролетариат ценой крови своей, ценой не сотен, а тысяч молодых жизней своих братьев, ценою массовых голодовок выброшенных за ворота заводов и фабрик товарищей»[218]. Тверской комитет РСДРП в ноябре призывал и крестьян Первитинской волости поднять восстание против помещиков: «Пора стряхнуть этих негодяев с крестьянской шеи! Товарищи крестьяне! Настала пора избавиться от кабалы и от помещичьей, и от царской. Подымайтесь же на борьбу; чтобы победить, вы должны объединиться»[219]. Тверские большевики призывали крестьян создать Первитинский революционный крестьянский комитет. Таким образом, они призывали рабочих и крестьян к единению в борьбе с правительством.

11 декабря после того, как в Смоленск пришли новости о революционном восстании в Москве, «для выражения солидарности с борцами за народную свободу» Смоленский совет рабочих депутатов объявил всеобщую забастовку с целью борьбы за Учредительное собрание. Последовала стачка. Газета «Днепровский вестник» передавала текст листовки Совета. В нём, в том числе, сообщалось: «По зову своего Совета рабочих депутатов произвёл пробную мобилизацию сил смоленский пролетариат. Он заявил трёхдневной стачкой, что вместе идёт со своими товарищами-братьями, что когда нужно будет сделать дело рабочих и русского народа в Смоленске, он его сделает. Совет рабочих депутатов рад за товарищей-рабочих, избравших его»[220]. В этих словах видна солидарность Совета и рабочих, выражение Советом стремлений к борьбе с властью за народную свободу, за выражение интересов пролетариата.

Советы Центральной России поддерживались в этом намерении Советами юга страны. Так, Совет рабочих депутатов Ростова и Нахичевани-на-Дону 27 ноября 1905 г. обсуждал вопрос о том, что правительство может употребить все имеющиеся финансы для подавления восстаний крестьян, рабочих, солдат. Совет рекомендовал требовать зарплату не бумажными деньгами, а монетой – в этом видна идея «Финансового манифеста» Петербургского совета рабочих депутатов о подрыве финансовых ресурсов царского правительства для его ниспровержения, оформленная им в одноимённом документе чуть позднее, от 2 декабря. Интересно и следующее замечание газеты «Донская речь» о том, что рекомендовалось на заседании Ростовского совета: «Указывалось, что рабочие должны воздержаться от водки не только потому, что человек в пьяном виде способен на всякие гадости, но и, кроме того, в видах сбережения, на случай острой нужды, а также и для уменьшения одной из доходных статей правительства»[221]. Поднимался на заседании и вопрос о всеобщей политической забастовке ввиду замены солдат в городе казаками: некоторые мастерские были готовы изготавливать холодное оружие для вооружения, а Совет постановил выделить часть своих денег на огнестрельное оружие.