Пока две пожилые служивые негритянки занимались его вещами, Глеб мельком просмотрел цветные фотографии на стенах и взял со столика с рекламными буклетами карту Антигуа.
В холле он был пока один.
Особо удивляться тому, что его не встречали, Глеб Никитин не стал.
Для решительных самостоятельных действий он располагал неплохим арсеналом. Во-первых, у него был с собой электронный адрес Валерки, с которого кем-то и был послан таинственный сигнал о помощи. Во-вторых, имелся номер местного телефона, который ему дал Валерка прошлым летом. И, вдобавок ко всему, он же точно знал, что яхта, на которой живёт, вернее, до последних событий проживал его непутёвый друг, жёлтая. Тримаран «Зенит». Стоит она, вроде бы, в гавани, где базируется яхта Билла Гейтса. Валерка так говорил, смешно клялся и фотографию ему тогда показывал… Может трепался?
Негусто.
– Вы будете платить наличными или по карточке?
Худенькая юная негритяночка вопросительно посмотрела на Глеба и мило скривила губки, приложив к ним белую пластмассовую авторучку.
– Вот. – Капитан Глеб протянул ей карточку. – Интернет у вас в отеле есть?
Мишель, а именно так значилось на визитке администратора, кивнула и легко указала ему пальчиком на компьютер в дальнем углу холла.
Мимо Глеба несколько раз проплыли к выходу и обратно две толстые чернокожие мэмми с метёлками в руках. Белые воротнички, белые манжеты коротких рукавов и белые переднички на их голубых халатиках побуждали обнаруживать где-то рядом и обязательного в таких случаях дядюшку Тома.
Именно поэтому Глеб и не удивился, когда заметил пожилого негра, скучавшего в полудрёме у магнитофона, тихо включённого на барной стойке.
«Точно, хижина есть, дядюшка в наличии…».
– Мишель, я ищу на Антигуа своего друга. У него жёлтая лодка. Небольшая.
– В какой гавани она стоит?
– Не знаю.
Темнокожая девчушка ещё раз задумчиво скривила прелестные губки.
«Она же прекрасно знает, что это ей очень идёт!».
– Наш отель на севере острова, а основные яхтенные стоянки на юге – Фалмоут-Харбор, Инглиш-Харбор, Карлиш-Бэй, Джолли-Харбор. Может он там? Здесь, в северной гавани, такой лодки точно нет.
После оформления необходимых бумаг Мишель сама проводила Глеба в его бунгало.
Все стеклянные двери отеля были распахнуты, ветерок шевелил лёгкие занавески на окнах небольшого обеденного зала, который они пересекли перед тем, как выйти на лужайку. Выложенные колотым красным камнем многочисленные прямые тропинки вели от административного здания к бассейну и, между пальм, к скромным домикам на берегу океана.
Текст на табличке, прикреплённой снаружи к двери его жилища, предупреждал и просил одновременно: «Пожалуйста, не убирайте этот камень! Он не даёт двери закрываться и хлопать во время сильного ветра». Надпись на другой бумажной полоске, приклеенной скотчем к внушительному вулканическому булыжнику, который валялся внизу около двери, подтверждала: «Это тот самый камень».
Кондиционер работал исправно. Большую внутреннюю стену бунгало украшали почему-то сразу две одинаковые картины с белыми каменными домиками и унылыми парусными лодками. И домиков было два, и черепичных крыш тоже. Дряхлых нарисованных парусов тоже два… Роскошная двуспальная кровать с балдахином предполагала для отдельных, особо развратных постояльцев отеля различные варианты туземных страстей. Глеб хмыкнул, отметив про себя, что на больших окнах комнаты напрочь отсутствовали шторы, а горизонтальные жалюзи прикрывали только верхнюю часть каждого оконного проёма.
«Оч-чень неуютно для личной жизни…».
Решётки на небольших окошках дальних комнат, ванной и гардеробной были, наоборот, к месту. Глеб Никитин одобрил их наличие.
На грубом деревянном столе стояла стеклянная ваза с живыми цветами. Под потолком, неловко привязанный, покачивался трёхлопастный колониальный пропеллер.
«Реквизит…».
Душ был горячим, стремительным и прекрасным. Транзитная одежда полетела в угол, когда Глеб принялся облачаться в короткую синюю рубашку из китайской крапивы и поправлять карманы любимых белых шорт.
Скромный столик и пляжные стулья на веранде ждали своего звёздного часа. В ближней траве валялись давно погибшие кокосы, пустые и оттого гулкие, как деревяшки. Под развесистой плакучей пальмой хотелось остановиться и поэтически долго думать…
К гостиничным бассейнам, как и к общественным баням, Глеб всегда относился брезгливо. Ни пластмассовые шезлонги, ни надувные матрасы, ни сваленные в углу площадки многочисленные скребки и шланги не вызвали ни малейшего желания купаться в маленькой искусственной голубой лужице.
По пути в холл, направляясь по делам к забавнице Мишель, капитан Глеб сделал заказ на кухне, подтвердив, что, гм…, морского окуня он будет сегодня кушать с рисом, пробуя при этом вон тот, с жёлтенькой этикеткой, сорт местного, карибского пива. Сортов было два, но он выбрал именно «CARIB». От порции вежливо предложенного рома Глеб решительно отказался.
Просмотр электронной почты под внимательным руководством чернокожей девчушки ничем его не обнадёжил. Единственным письмом был продублированный в его адрес Натальей Павловной текст сообщения, который она послала ещё вчера на местный антигуанский адрес. И всё…
Глеб быстро набросал текст и попросил Мишель набрать заветные цифры факса, которыми рекомендовал ему воспользоваться, в крайнем случае, Валерка. Девушка пожала плечиками, когда абонент не ответил и раздался автоматический факсовый сигнал, потом перевернула листок, нажала кнопку и тщательно проследила, чтобы всё получилось правильно от начала до конца.
– Пожалуйста.
И только после того, как были выполнены все нужные и возможные сейчас дела, капитан Глеб вышел к океану.
…Две огромные старые пальмы на берегу, всего лишь двадцать шагов от двери бунгало до воды. Небольшая бухта гасила в себе далёкие океанские волны, и они добегали до мягкого красноватого песка уже маленькими мирными гребешками. Вода была страшно солёной, тёплой и очень чистой.
Слева на горизонте виднелся небольшой гористый островок. Глеб присел прямо на тёплый хрустящий песок, развернул на коленях гостиничную карту.
«Остров Лонг-Айленд. Вот оно, оказывается, как всё здесь у вас знаменито…».
Он в подробностях, тщательно запоминая, просмотрел названия яхтенных стоянок, которые ему успела перечислить Мишель. Действительно, они все располагались на противоположной стороне острова.
«Двадцать, ну, от силы двадцать пять километров по прямой…».
Круговая дорога вдоль всего берега на острове имелась и могла пригодиться ему в самое ближайшее время.
Частый гул самолетов отвлёк взгляд Глеба от воды.
«И опять повезло. От моего отеля до американской военно-воздушной базы всего-навсего полтора километра. Пошпионить, что ли, немного, в свободное от основной работы время?».
Гигантский локатор и туши топливных хранилищ, слегка спрятанные в зарослях дальних пальм, обнаружил бы с первого взгляда даже очень безответственный разведчик.
– Эй!
Неслышно подошедшая сзади темнокожая горничная жестом пригласила Глеба Никитина в столовую. Он легко вскочил, отряхнул песок с одежды.
«А скамейки у ворот здесь такие же противно фиолетовые, как и в аэропорту в Варшаве!».
На мягкой кровати, да ещё и в шортах! Это в декабре-то…
Чтобы не отвлекаться, пытаясь автоматически переводить не очень интересные слова диктора, капитан Глеб выключил телевизионный звук. Наушники и Стинг развлекали его гораздо эффективней, чем местные малопонятные голоса.
Робкий молодой негритёнок в телевизоре читал новости по бумажке, изредка с выражением вскидывая (как учили!) огромные глаза на камеру. Телесуфлёр в студии отсутствовал, вполне возможно, что по причине всеобщей антигуанской бедности.
В правом нижнем углу экрана выделялся заботливый голубой кружок сурдоперевода. Переводила звуки в жесты упитанная негритянка в синем пиджаке и белых шёлковых перчатках.